За туманными вратами - Елена Эйхен

– Я знаю, что это был он, – твердо сказала я, – Все сходится.

Несколько секунд он продолжал стоять молча, как будто обдумывая происходящее и свои дальнейшие действия.

– И что ты сделаешь?

– Ты же понимаешь, я должна всем рассказать.

– Никто тебе не поверит. Только подумай, на что похоже то, что ты говоришь.

Глаза Вира больше не выражали эмоций, он смотрел, не отрываясь.

– Те, кто знает о вуали и понимает, что происходит, обязательно поверят.

Вир вздохнул. Все, что я сказала было правдой. Учитель поверит, Дэв поверит. А что делать дальше с этим знанием, они уже сами разберутся. Теперь я не одна и не стану как раньше, пытаться сделать все сама. Это путь в никуда.

– Мы уходим, – сказал Вир, беря меня за руку.

– Почему так сразу?

– Ты же должна все рассказать, верно? Вот и пойдем.

– Давай хотя бы план составим, – я потянула его к гроту, – К тому же в любой момент придет Дэв, и что он подумает, если не найдет нас?

– Пусть думает, что хочет. Думать полезно. Мы уходим. – Он взглянул на мою щиколотку, по которой растеклась черная клякса. – Только ногу обработаем и пойдем.

– Но куда?

Кроме того, что Дэв еще не вернулся, не было вестей и от учителя, а кому еще рассказать, я знала. Все так любили Яша Джавери, что ни один обычный человек не поверил бы глупым рассказам чужестранки.

– Пока ты спала, прилетал Пакши. Учитель ждет нас в Дехрадуне. – Сказал Вир, будто читая мои мысли. А затем посмотрел на свои ладони и добавил: – Леснику с его зверинцем сообщат, и он тоже туда придет.

Поспешность Вира я списала на шок из-за услышанного. Не каждый день узнаешь, что твой отец главный злодей родного города.

Вир аккуратно присыпал мою ногу лечебным порошком, собрал остатки и убрал в свой мешок. Прежде чем покинуть пещеру, он схватил меня за руку. Притянул к себе, крепко обнял и поцеловал так, будто боялся, что это в последний раз. Сердце его громко стучало, а поцелуй имел привкус отчаяния. В глазах сквозила боль.

***

Сверток из Асанны я бросила к Виру в мешок, чтобы он не помялся среди всего, что там накопилось. Я запланировала разобрать этот бардак, как только доберусь до своей комнаты в доме тети. Всю дорогу Вир молчал, и гнетущая тишина сводила меня с ума, но я не хотела его тревожить – ему нужно было пережить горе наедине с собой.

Влажный холод, к которому я уже привыкла, исчез вместе с лесом. Настоящая жара и ливень встретили нас в окрестностях Дехрадуна. Я сняла кофту, и уже через несколько минут мы мчались в потоке машин, подставляя руки каплям дождя, проникающим через открытые окна рикши. Наверное, учитель назначил встречу где-нибудь вблизи городской площади, и я с нетерпением ее ждала. Время шло, жилые дома сменялись торговыми центрами, голова распухла от гудения автомобильных клаксонов, я насчитала двадцать шесть коров и забросила это скучное занятие, а дорога все не заканчивалась. Когда высокие здания снова исчезли, а уровень шума снизился, я поняла, что мы едем на противоположную окраину. Вскоре рикша остановился.

Маленькие облезлые хижины и большие красочные особняки, перемешиваясь, карабкались по холму. Мы направились к огромному белому дому с покатой крышей, но не к главному входу, а правее, прямо под сосну. Пройдя вдоль боковой стены, остановились.

Вир посмотрел мне в глаза. Его зрачки лихорадочно блестели. Он задержал взгляд на моем лице, лаская каждый миллиметр, пробежался по волосам. Затем вытащил из мешка золотую цепочку, усыпанную такими же камнями, как и браслеты, и надел мне на шею.

– Не снимай, – тихо сказал он и постучал в дверь.

На пороге появился человек в серой форме.

– Какая красотка! – человек в сером схватил меня за локоть.

– Отпустите!

Я дернула рукой, но он вцепился намертво, утягивая меня внутрь. Я обернулась. Вир смотрел на него с угрозой. Человек в сером опустил глаза, и выражение его лица стало серьезным. А затем он с легкостью затащил меня внутрь.

Паника захватила мои мысли, словно саранча: «Почему Вир ничего не говорит? Почему не треснет этому громиле, чтобы он отцепился?»

– Вир! – крикнула я, – Вир, скажи ему!

В ответ тишина. Все как в тумане.

Я снова обернулась, но человек в сером держал меня крепко, и я лишь на мгновение увидела Вира. Он замер, опустив голову и, кажется, не собирался меня спасать. Внутри все сжалось. Не может быть…

***

Дверь захлопнулась. Где-то на периферии сознания я осознавала, что мы спускаемся, но саму лестницу не видела – слезы ослепили, а ноги не слушались. Человек в сером усилил хватку, не позволяя мне упасть. Я не помню, как долго пришлось идти, но, когда спуск закончился, мы уперлись в дверь. Человек в сером громко постучал и звук болью отозвался в голове. Способность воспринимать происходящее постепенно возвращалась, а вместе с ней пришла неподъемная тяжесть в сердце. Казалось, оно вот-вот не выдержит и оторвется, и тогда непременно разобьется, упав на каменный пол. А из оставшейся болтаться вены выльется вся кровь. Если это произойдет, увижу ли я еще хоть раз солнце? Но сейчас я не хотела его видеть.

Дверь заскрипела, и я вздрогнула. На пороге стоял человек с черными белками глаз и без зрачков. Человек ли? Меня толкнули – я упала прямо в руки черноглазого существа. Дверь с шумом захлопнулась.

Мы вошли в небольшое помещение. Я вырвалась и бросилась обратно, но споткнулась о старую табуретку и полетела прямиком на стол у стены, больно ударившись боком. Черноглазый поднял меня за волосы, не давая прийти в себя, и потащил к следующей двери.

Понемногу боль отступила, и я осмотрелась. Коридор, извиваясь, тянулся вниз. Казалось, еще немного – и мы достигнем центра Земли.

Свисающие на серых проводах лампочки едва освещали путь, отбрасывая тусклые отблески на старые стены из обломанного красного кирпича. Затхлый воздух отдавал ледяной сыростью и плесенью. Куда меня ведут? Может, просто отдадут дяде, как неугомонное напроказившее дитя? В розовом доме у пропасти тетя уже печет картофельные лепешки, застелив свежим бельем постель в моей спальне, а на плите закипает ароматный чай… В такой счастливый исход верилось слабо. Или меня отвезут прямиком в аэропорт, посадят в самолет, улетающий домой, и я навсегда забуду о произошедшем? И о нем забуду. О его предательстве. Навсегда. По щекам текли слезы.

Впереди открылась