Шлейф сандала - Анна Лерн

выгодой. Чтобы дела иметь совместные, по-родственному… Так что выдать Минодору замуж — это не просто прихоть родителей, а вполне себе выгодная сделка. И никому не интересно, что чувствует молодая женщина, идя под венец с неприятным ей человеком. А судя по рассказам Минодоры, Павлушу терпеть можно было только под наркозом. Господи, как же тебе помочь, дорогая моя девочка?

Глава 51

Утром я рассказала домочадцам об истории с Минодорой, в надежде, что кто-то из них поможет советом. Но то, что решение нашей проблемы найдет Акулинка, никто не ожидал.

— А ежели узнать чего он не любит? Авось боится чего-то жених этот? — девушка хитро улыбнулась. — Пущай дочь купеческая ему все и вывалит. Павлуша посмотрит да сбежит.

— Да ты молодец, Акулинка! — восхищенно воскликнула я. — Это отличная идея! Вот только как узнать?

— Я могу с их прислугой поговорить. У них девушка из деревни прачкой работает. Очень хорошая, в разговоре приятная. Я с ней на рынке обзнакомилась! Анисья ее кличут, — радостно заявила служанка. — Вот у нее узнать можно!

— Займись этим делом, — распорядилась я, загораясь надеждой. — Все выведай у своей новой знакомой!

Акулина взяла корзинку и, поправив платочек, сказала:

— Зайду к ней. Скажу: мимо шла, да надумала повидаться!

Она умчалась, а я пошла в парикмахерскую. Скоро начнут подтягиваться клиенты, и нужно успеть обслужить хоть человек пять. К двум часам нужно было быть уже возле дома князя.

Я стригла бороды, а сама нетерпеливо поглядывала в окно. Прошло не меньше часа, а Акулинка все не возвращалась. Господи, хоть бы она хоть что-то узнала! Личное счастье Минодоры висело на волоске!

Как только девушка появилась у калитки, я попросила дядюшку подменить меня. Ничего сложного делать не нужно было, поэтому он мог справиться и в одиночку.

— Ну что, узнала что-нибудь? — выдохнула я, нетерпеливо глядя на улыбающуюся Акулинку.

— Узнала! — девушка подошла ближе и прошептала: — Павлуша пьяных страсть как не любит! Боиться пуще неволи! Говорят, что когда купеческому сыну было осьмнадцать годков от роду, его тетка родная разобидела! Осрамила на людях! У них гостей был полон дом!

— Как? — удивилась я.

— Дык под мухой была! Припивала старая! Налакалась она, полезла к Павлуше целоваться, не удержалась на ногах, да и поехала вниз вместе с его портками! Стоит он, значит, а все на его петушка смотрят да посмеиваются… Ну… это… видать, петушок совсем дохлый, — смущенно сказала Акулинка, хохоча. — Такие дела.

История, конечно, была занимательной, но как она могла помочь спасти Минодору? Хотя…

— Прошка! — позвала я мальчишку. — Прошка, сюда иди!

Он выскочил из парикмахерской и звонко крикнул:

— Чево, Еленочка Федоровна?!

— К Минодоре проберешься?

— Запросто! А зачем? — он помчался ко мне, подпрыгивая на ходу.

— Записочку ей передать нужно, — я обратила внимание, что его башмаки «просят есть». Нужно и мальчишке обувку справить.

— Передам, не сумлевайтесь, — важно заявил мальчишка. — Пишите свою записку.

Я поднялась в комнату и написала Минодоре послание: «Павлуша пьяных не любит. Как огня боится. Покажи ему, что с тобой его ожидает не жизнь, а настоящая мука. Сбежать из дома всегда успеешь».

Минодора глупой не была, поэтому поймет все правильно.

* * *

— Через час мы к Колодниковым отправляемся. Собирайся, — Степанида Пантелеймоновна раздраженно рассматривала растрепанную дочь, которая так и не вставала с кровати. — Ты слышишь меня, Минодора?!

Девушка молчала, отвернувшись к стене.

— Ежели ты не встанешь сейчас, я позову слуг, и тебя силою поднимут! — рявкнула купчиха, продолжая буравить спину дочери гневным взглядом. — Пять минут тебе на всё про всё!

Степанида Пантелеймоновна выходя из комнаты, громко хлопнула дверью, но Минодора даже не пошевелилась.

— Дорка! Слышишь! Эй! Барышня!

Вот на этот голос она отреагировала сразу. Резко сев в кровати, девушка радостно уставилась на окно, в котором торчала голова Прошки.

— Ты что здесь делаешь?

— Вести принес! — мальчишка положил на подоконник записку. — От Елены Федоровны!

Минодора схватила сложенный вчетверо листок бумаги и, развернув его, пробежала глазами по написанному.

— Чево передать-то хозяйке? — нетерпеливо поинтересовался Прошка. — Не дай Бог, сейчас застукают меня!

— Передай, что я все сделаю, — ответила Минодора и вдруг поцеловала мальчишку. — Спасибо тебе!

— Фу-у-у… — скривился тот. — Я что, дитенок, чтобы меня облизывать? Мужчина я!

Он полез вниз, ворча какие-то ругательства, а Минодора порвала записку на мелкие клочья, после чего швырнула их в печь. Если Павлуша от нее откажется, то спросу никакого!

Девушка бросилась к шкафу, а потом развернулась и пошла к двери.

— Фенька! Сюда иди!

Степанида Пантелеймоновна заглянула в комнату дочери и изумленно застыла. Девушка сидела у зеркала в красивом платье, а служанка колдовала над ее волосами.

— Чего это ты? За ум взяться решила? — подозрительно поинтересовалась купчиха. — Или еще какая вожжа под хвост попала?

— А что мне делать, ежели оговорено все? — пожала плечами Минодора. — Противься не противься, а как вами с батюшкой решено, так и будет. Не к чему сердце рвать.

— Вот и правильно! Умница моя! — радостно воскликнула Степанида Пантелеймоновна. — Батюшка-то как рад будет! Ничего… ничего… все перемелется, может еще и полюбишь!

Девушка кивала на слова матери, но в ее голове уже созрел план… Дикий, совершенно безумный, но способный спасти ее от навязанного жениха. Причем все это он сделает своими собственными руками.

Вскоре, разряженные в пух и прах, они уже тряслись в экипаже. Купчиха сияла от счастья, с умилением поглядывая на дочь, а девушка отвечала ей такой же улыбкой, демонстрируя свое смирение.

В доме Колодниковых их уже ждали. Купчиха усадила Минодору подле Павлуши, а сама устроилась рядом со Степанидой Пантелеймоновной.

— Ну что, сватья? Сговоримся в этот раз али нет?

— Да куда ж нам теперь деваться?! — хохотнула она. — Сговоримся, да дело сладим!

Павлуша же сидел, будто кол проглотил. Он опасливо косился на Минодору, словно боялся, что она снова взбунтует, и его руки нервно подрагивали. Но молодой человек даже не подозревал, что в прошлую встречу это были лишь цветочки, а сегодня вместо них появятся ягодки. С пьяным привкусом.

Минодора принялась за еду. Она ела и ела, и ела, а Степанида Пантелеймоновна умиленно наблюдала за ней. Женщина поверить не могла, что блажь дочери закончилась.

После очередного пирожка с яично-луковой начинкой, девушка громко икнула и откинулась на спинку стула.

— С вами все в порядке, Минодора Васильевна? — Павлуша осторожно положил свою ложку и почмокал жирными губами. — Вкусная еда коварство имеет… Ежели много откушаете, она кирпичом становится.

— Ничего, я средство от икоты знаю. Мне всегда помогало… — девушка потянулась к графину с анисовкой. — Сейчас