Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

другими, будто со мной говорил совсем другой человек или… Вдруг он бросил быстрый взгляд на светящийся шарик, который передал директор. Когда я только вошла, держала его в руках, но потом оставила лежать на кровати, чтобы он не мешался. Сейчас шарик как раз поблескивал рядом с моей головой. Я покосилась на него, после чего оттолкнулась спиной от кровати и улыбнулась.

— Тогда оставим этот разговор на потом.

— П-почему?

Вот теперь передо мной сидел все тот же Сенжи и удивленно на меня смотрел.

— Отложим этот разговор до тех пор, пока ты хоть что-нибудь не вспомнишь. Моя бабушка часто говорила, если не можешь что-то вспомнить — значит сейчас тебе это не нужно.

— Но я… — возразил Сенжи, расцепив ладони и сжав их в кулаки, но быстро остыл и покорно произнес: — Хорошо. Я подожду.

— И правильно. Оставайся в неведении столько, сколько потребуется, а потом…

В дверь постучались.

— Как будет больше времени, мы обязательно все обсудим, — все же договорила я и, поднявшись с пола, забрала с кровати светящийся шарик. — Договорились?

— Да! — приободрился Сенжи и тоже встал, как раз тогда, когда в комнате показался улыбающийся директор.

— Сожалею, но я вынужден вас прервать. Время истекло.

— Как же быстро оно пролетело, — вздохнула я и с нежностью посмотрела на Сенжи. — Еще увидимся.

Он сделал шаг мне навстречу, но вовремя опомнился, убрал руки в карманы и, робко улыбнувшись, произнес:

— Я буду ждать. Лав.

Сердце пропустило удар, потому что мне совсем не хотелось оставлять его одного. Плечи Сенжи опять поникли, голова опустилась, а во всем облике засквозил холод одиночества и тоски.

«Что такое полчаса против целого дня?» — с грустью подумала я и, отвернувшись, пошла навстречу директору, который отступил в сторону, пропуская меня в коридор подземелья.

Стискивая в руке артефакт света, я даже не слушала, что директор говорил Сенжи напоследок, лишь смотрела в пустоту и размышляла над нашей беседой. Особенно над ее последней частью и странной реакцией Сенжи. Точно ли в той комнате нас было лишь двое?

— Лаветта? — вдруг совсем рядом прозвучал голос директора.

Я встрепенулась и, оглянувшись, заметила, что дверь в комнату Сенжи была уже закрыта.

— Вас что-то тревожит? — учтиво поинтересовался профессор Рамэрус.

Я перестала хмуриться и, вновь оглянувшись на запертую дверь, произнесла:

— Он не должен там оставаться.

На лице директора отразилась печаль.

— Согласен, — тяжело вздохнул он. — И понимаю вашу тревогу, но не могу поступить иначе, пока не исключу все возможные риски и не выясню причину, почему обращение остановилось.

Жестом он предложил мне проследовать за ним, что я незамедлительно сделала. Значит, пока не исключит риски не выяснит причину. С рисками — ладно, как-то можно справиться, а вот с причиной — сложности.

— А что, если мы никогда не выясним причину? — поинтересовалась я.

— Это маловероятно. У причины всегда есть следствие и наоборот.

— Ну, а если… — не сдавалась я.

— Тогда Сенжи придется постараться и убедить меня, что он больше никому не навредит.

— Но вы же говорили, что он больше не опасен.

— Лаветта, — остановился директор. — Сказать подобное — было бы слишком смелым утверждением. Не опасен и не подает признаков обращения — это разные понятия. Именно поэтому не стоит лишний раз пренебрегать правилами безопасности. Однако…

Уголки его губ дрогнули.

— Вы с ними не согласны.

«Он знает! Он точно за нами следил!» — покусала я губу и ощутила, как по спине пробежал холодок.

— Согласна, — постаралась я как можно спокойнее ответить. — Но лишь отчасти.

— Да? И почему же?

— Если постоянно держаться от Сенжи на расстоянии — мы никогда не выясним: опасен он или нет.

— Ваше утверждение явно говорит о том, что вы нарушили наш с вами уговор.

— А вы не спешите меня наказывать, значит, с самого начала знали, что я так поступлю, и это будет правильным.

— Туше! — тихо рассмеялся директор и продолжил вести меня по коридорам в сторону главного общежития некромантов — комнаты изолятора были достаточно далеко. — Вы не робкого десятка, Лаветта, хвалю-хвалю…

Он усмехнулся.

— Действительно, я не стану вас наказывать.

— Могу я узнать почему?

— Случай с Сенжи уникальный, можно сказать, противоречит законам природы и мироздания. Разве в такой ситуации можно говорить о чем-то правильном или неправильном? Я поставил рамки, исходя из своих соображений, вы преступили их, основываясь на своих. Правильным был мой выбор или ваш — об этом не нам судить.

— А кому?

— Тому, кому все равно на любые законы — судьбе, Лаветта, — произнес директор, серьезно на меня взглянув. — И если бы вы ошиблись, то мы бы все понесли наказание.

И хотелось бы возразить, однако он был всецело прав.

— П-простите, директор, — мгновенно отвела я взор и опустила голову. — Я не хотела подвергать Академию и Сенжи опасности.

Если бы я не знала, что ужасное заклинание обращения запечатано в моем браслете, то наверняка бы испытала подлинное чувство вины. А сейчас во мне лишь клокотала злость и желание прокричать всю правду и потребовать немедленно выпустить Сенжи на свободу.

— К счастью, — вздохнул директор. — В этот раз судьба оказалась к вам благосклонна, и мне ничего не остается, как последовать ее примеру. Хвалить тоже не стану, но могу сказать, что ваш поступок сильно продвинул мои исследования.

Я сильнее стиснула зубы от его слов. Словно Сенжи был подопытным. Как сейчас Несс…

— Пока мы идем расскажите в подробностях, что между вами произошло. И помните… Мы с вами договаривались друг другу не лгать. Нарушение этого правила я не смогу вам простить.

— Конечно, профессор, — кивнула я и принялась пересказывать все события.

Максимально точно, потому что обманывать того, кто с большой вероятностью за нами следил — затея глупая. Директор слушал не перебивая, и когда я замолчала, спросил:

— Почему вы отказались говорить с ним о коконе? Только не говорите, что решили хоть в чем-то последовать правилу, — улыбнулся он.

— Нет, — была я честной. — Дело в Несс.

А тут я все же отчасти слукавила.

— Ему еще рано о ней говорить.

Директор протяжно хмыкнул.

— Решили поберечь его чувства. Интересный вы человек. Спокойно рассказали, как нежить чуть не погубила всех учеников на практике, но побоялись заговорить о Ванессии, в чьей гибели совсем не его вины.

— Слова человека, который никогда не любил, — вырвалось у меня, но я тут же поспешила поправиться, заметив, как директор искоса на меня посмотрел: — То есть, ваши слова уместны лишь… Подходят в отношении человека, который никогда не любил.

— Хотите сказать, что Сенжи любил Ванессию?

— Да.

— Тогда понятно, — качнул головой