Властелин моего сердца - Джо Беверли

– Нет, я думаю, что ты очень смелая.

– Значит, ты сомневаешься в моей честности?

Он промолчал, и это уже было ответом. Мадлен пыталась найти объяснение. В тот день, в хижине, он был разгневан из-за жестокого обращения с людьми.

– Это дядя Поль заставил всех местных так страдать. Я делала, что могла, но я была так же бессильна, как и остальные. Однажды, когда я попыталась противостоять ему, он пригрозил выпороть меня кнутом.

– Я понимаю, что ты не слишком-то много могла сделать.

– Тогда в чем дело? – Она ломала голову, пытаясь понять, в чем ее вина. – Я была девственна, когда вышла за тебя. Ты это знаешь.

Он сощурил глаза, глядя на нее с жестокой насмешкой.

– Но и только.

Мадлен вскочила.

– Так ты из-за этого испытываешь ко мне неприязнь? Из-за того случая? В тот день у реки? – Она заметила, что привлекает внимание, и сбавила тон: – Ну кто бы говорил! Что я слышу? Сам-то ты хорош!

Он схватил ее за руку.

– Между мужчинами и женщинами есть разница, и преогромная.

– Да! – закричала она, вырываясь. – Мужчины не способны принять правду, если она колет им глаза!

Воцарилось гробовое молчание. Мадлен оглянулась вокруг и увидела гневные, возмущенные лица нормандских рыцарей. О Господи!

Эмери схватил Мадлен и, взвалив на спину, понес наверх. В спальне он швырнул ее на постель.

– Храните меня, святые угодники! – прошептала она и оглянулась в поисках способа ускользнуть.

Можно было бы выскочить в окно, но он мгновенно схватил бы ее. Мадлен попятилась.

– Не надо! Прости меня! Мне не следовало этого говорить.

Он прошел вперед и, замахнувшись ремнем, с силой ударил по кровати.

– Кричи, – сказал он.

Мадлен от изумления раскрыла рот, потом прикусила губу, чтобы не засмеяться. После третьего удара она слабо вскрикнула.

– Это все, на что ты способна? – спросил он, продолжая стегать по кровати. – Тебя что, никогда не били?

– Ой! – вскрикнула Мадлен, начиная вникать в суть происходящего. – Перестань, пожалуйста, перестань! О Боже!

Эмери улыбался. Ей нравилось видеть его улыбку.

– Не-е-ет! – завопила она и стукнула большой деревянной миской о пол. – Смилуйся! Пощади! О Боже!

– Ты это уже говорила, – сказал он, и глаза его искрились весельем. – Прояви больше изобретательности!

– Трудно быть изобретательной, – пробормотала она, – испытывая такие страдания. – Широко раскинув руки, она пронзительно закричала: – Несчастный! Ты меня убиваешь! Пожалей меня, властелин моего сердца! Я буду до конца моих дней на коленях благодарить тебя! Всегда стану почитать тебя! Преклоняться пред тобою!

Эмери перестал размахивать ремнем и, прислонившись к стене, расхохотался до слез, держась за бока. Это было так заразительно, что Мадлен тоже закатилась смехом. Она была уверена, что в зале эти звуки слышны как отчаянные рыдания.

Когда она пришла в себя, лицо его еще сохраняло веселость. У Мадлен опять вырвался смешок.

– У тебя будет ужасная репутация.

– В этом-то и весь смысл. – Он стал серьезным. – Я не смог бы управлять этими людьми, если бы они считали, что я позволяю жене безнаказанно оскорблять себя и их.

Она согласно кивнула:

– Я буду следить за своим языком.

– Да, лучше уж постарайся. Если ты снова поставишь меня в положение, когда я буду вынужден избить тебя, Мадлен, я так и сделаю.

Она согласилась с этим, но не могла сдержать лукавой улыбки.

– Только не так жестоко, прошу тебя, властелин моего сердца!

Он засмеялся и снова надел ремень.

– Ты заслуживаешь гораздо худшего. Посиди сегодня в своей комнате и постарайся завтра выглядеть достаточно подавленной.