Павшая святыня - Мила Кейн

Девушка, Люси, снова повернулась ко мне.

— Я бы пригласила тебя к себе домой, но я здесь только в командировке. У меня снят номер в отеле на пару ночей, и ты можешь спрятаться там.

— Люси, нет! — возразила женщина в черном, явно встревоженная.

— Нина, да, — парировала Люси. От нее веяло уверенностью, которая никак не вязалась с ее возрастом. Может, она богата? Или просто привыкла, что ее слово — закон.

— Видишь женщину в беде — помогаешь, — повторила Люси свои недавние слова.

— Моя работа — обеспечивать твою безопасность, ничью больше, — мягко возразила Нина.

Обеспечивать ее безопасность? Она что, телохранитель? Зачем этой девушке охрана?

— Да, а она со мной. Хватит спорить об этом на людях, ты привлекаешь лишнее внимание. Разговор окончен, — резко оборвала Люси, а затем переключилась на меня. — Хочешь пойти в полицию?

Я покачала головой. Не раньше, чем прояснится в голове. У меня нет ответов на их вопросы.

— Не думаю, что сейчас смогу всё внятно объяснить. Пойду завтра, когда успокоюсь. Но почему ты мне помогаешь? — выпалила я.

Люси пожала плечами.

— Люди помогали мне, когда я в этом нуждалась. Мне помогали, даже когда я этого не заслуживала. Никогда не знаешь, через что проходит человек... Я усвоила этот урок на горьком опыте. Кстати, я Люси.

А я усвоила, что когда дело касается помощи другим, существует два типа людей. Те, кто уходят прочь, боясь оказаться втянутыми в чужие проблемы, и те, кто бросается прямо в эпицентр беды, чтобы помочь. Встретить последних казалось чудом.

— Катарина, — представилась я и протянула руку для пожатия. Я ждала какого-то дурного предчувствия или укола интуиции, что этой доброй незнакомке нельзя доверять, но ничего не последовало.

Она казалась искренней. Да и альтернатив у меня не было. Придется довериться ей, по крайней мере, на какое-то время.

— Катарина. Можно я буду звать тебя Кэт?

Я кивнула.

— Давай убираться отсюда, — решительно произнесла она.

Я снова кивнула:

— Давай.

26. Катарина

Люси училась на последнем курсе престижной кулинарной школы во Флоренции. Мы вернулись в ее отель на такси и вскоре благополучно заперлись внутри. В Турин она приехала на несколько дней, чтобы сдать экзамен.

— Не могу поверить, сколько здесь снега, — сказала Люси, глядя в окно. — У нас на юге такого не бывает.

Она только что заказала через обслуживание номеров целую гору еды, и теперь мы ждали, когда её принесут. Нина, её телохранительница, стояла за дверью. Я не знала, как спросить, зачем Люси вообще нужна охрана.

Люси уже трижды очень терпеливо напоминала мне свое имя, имя телохранительницы и причину своего приезда в город. Казалось, моя кратковременная память не способна удерживать информацию дольше получаса. Это пугало. Никогда еще я не была так дезориентирована.

— У меня есть человек, у которого можно расспросить о твоем пропавшем солдате, — произнесла она, садясь на диван. Это был не просто гостиничный номер, а целый люкс. Люси явно не была бедной студенткой.

— О ком? — Я непонимающе уставилась на нее.

В ответ она кивнула на армейские жетоны, висевшие у меня на шее поверх уютного белого вязаного платья-свитера, которое она мне одолжила.

— А, ты о нем. — Я взяла металлические пластины в руки и уставилась на выгравированное на поверхности имя. — И кого же ты можешь спросить?

— Одну женщину, она мне почти как невестка. Здорово разбирается в технологиях. Держу пари, сможет его найти.

— Проблема в том, что я даже не помню, как они ко мне попали, где и когда я их получила.

Жетоны лежали на ладони. Почему-то они казались мне невероятно ценными.

— Они от члена семьи? Или от парня? Насколько я знаю, с такими сентиментальными вещами не расстаются просто так.

Я пожала плечами. Под жетонами висело маленькое распятие — единственное, что я узнавала.

— Это мое. — Я приподняла крестик. — А вот остальное — не знаю.

— Эта потеря памяти — что-то новое, или... что ты вообще помнишь?

Я сделала глубокий вдох и задумалась.

— Кажется, я была в больнице. Не знаю где. Думаю, я пробыла там долго. Моя мама ждет, когда меня выпишут. Там был пожар... Я не знаю, что произошло.

— Если ты лежала в больнице, как вышло, что ты вбежала на центральный вокзал посреди метели?

Я пожала плечами.

— Не помню.

— Как твое полное имя? Хочешь, чтобы моя подруга поискала информацию и о тебе?

Это я знала. Как и маму, свое имя я помнила. Остальная жизнь оставалась скрытой в тумане.

— Катарина Дмитрова.

В дверь постучали — прибыло обслуживание номеров.

Люси встала и подошла к двери, быстро выглянув наружу, прежде чем распахнуть ее шире.

Официант вкатил тележку с едой и удалился. Воздух наполнился ароматами пасты с помидорами и базиликом, и я тихо застонала.

— Давай поедим, и ты расскажешь, что еще помнишь, — предложила Люси, садясь за стол.

Желудок громко заурчал, и я составила ей компанию.

— Это будет короткий разговор, — со вздохом произнесла я, опускаясь на соседний стул.

В гостиничном люксе была полноценная столовая зона. А еще — три спальни и две ванные комнаты. Настоящая квартира. Эта тихая роскошь казалась совершенно чуждой.

Еда была вкуснее всего, что я когда-либо ела. Нежная паста, простой, яркий вкус чеснока и базилика оказались настолько прекрасны, что на глаза навернулись слёзы.

— Ты в порядке? — спросила Люси, тихо наблюдая, как я переживаю свой пятый нервный срыв за день.

Я пожала плечами.

— Честно говоря, не совсем уверена.

Она кивнула.

— Что будешь делать дальше?

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

— Мне нужно поехать к маме, но пока нельзя. Придется залечь на дно, пока не прояснится в голове.

Девушка не стала расспрашивать о причинах моей дезориентации, и это радовало — я понятия не имела, как такое объяснить. Мысли ускользали, утекая сквозь пальцы, как вода. Никак не удавалось собрать их воедино, всё казалось заблокированным, вне зоны досягаемости. Это сводило с ума, и в то же время я понимала: подобное состояние мне уже знакомо.

— Что ж, я здесь еще на пару дней. Оставайся, сколько потребуется.

Я внимательно ее изучила. Миниатюрная, с рыжевато-золотистыми волосами и большими карими глазами. Несмотря на внешность, она не казалась итальянкой, не говоря уже об американском акценте.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я. — Ты что, святая или… тебе