Дотянуться до звезд - Луанн Райс

Диана растаяла у него на руках. Ее растопил его дикий, неистовый поцелуй. Диана испытывала возбуждение, но в то же время ее терзали сомнения, будто она совершала нечто ужасное и запретное. Все эти годы они были рядом, как звери в клетке, и их страсть приняла форму гнева, и этот поцелуй уже заждался своего часа.

— Алан, — прошептала она. Сила эмоций поразила ее. То, как трепетала ее кожа, и мурашки, покрывшие ее от шеи до самых пяток. Она не могла перевести дыхание. Они целовались у полок с пыльными томами, прямо перед носом у Хемингуэя. Ее глаза были закрыты, а в коленях была такая слабость, что ей казалось, она сейчас рухнет на пол.

Музыканты играли Гершвина, и когда поцелуй закончился, Алан не выпустил ее из рук. Их ноги задвигались в такт, и Диана поняла, что они действительно танцевали. Сквозь стекла очков она вперила свой взгляд в его глаза, гадая, как же подобное могло случиться.

— Танцы в библиотеке, — проговорила она.

— Не говори библиотекарше, — сказал он.

— Она будет счастлива, — сказала Диана.

— Я знаю, — ответил Алан.

— Правда?

— Она все знала, — сказал он, — задолго до тебя.

— Что знала? — спросила Диана.

— Что ты выбрала другого брата, — сказал Алан, прикоснувшись губами к ее уху.

Диана кивнула, не сомневаясь в прозорливости своей матери.

— Тут становится жарковато, — еще через минуту сказал Алан. — Хочешь прогуляться на свежем воздухе?

— О, да. Было бы неплохо, — ответила Диана, вытирая со лба испарину, пока они выбирались из лабиринта стопок художественной литературы.

Диана пошла проведать Люсинду и Эми, а Алан решил подождать ее на улице. Стоя на крыльце библиотеки, он здоровался с друзьями, соседями и родителями пациентов. Он пытался вести себя непринужденно, как будто сегодня и не исполнялись все его заветные мечты. Может быть, она не выйдет. Возможно, она поймет, что, поцеловав его, совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Но она пришла, протолкавшись к нему через толпу гостей.

— У них все отлично, — сообщила она. — Они вне себя от радости и готовы сейчас же поехать домой, чтобы начать собираться в дорогу. Мама показывает Эми несколько простейших танцевальных па.

— Я уверен, что здесь каждый мужчина хочет потанцевать с твоей матерью, — сказал Алан. — Ведь она царица бала.

— Не думаю, чтобы после смерти отца мама вообще с кем-нибудь танцевала, — ответила Диана.

Спустившись по широким ступеням, они пошли вдоль пристани. В ночи чувствовался привкус исчезающего лета, подгоняемый ветром со стороны моря. Ярко горели уличные фонари, а стволы некоторых деревьев обвивала алая лоза. Алану хотелось взять Диану за руку, но он сдерживал себя.

— Это было чудесно, — сказала она. — Там, в библиотеке.

— Вечеринка? Музыка? Да, все для Люсинды, — сказал Алан.

— Мы с тобой, — тихо сказала она.

— Да? — взволнованно спросил он. — Правда?

— Я была в смешанных чувствах, — сказала Диана, — из-за сентиментальной речи матери и завтрашней поездки в Канаду. Ты ведь так думал, верно? Что лишь по этому между нами что-то случилось?

— А разве нет?

— Давай пройдемся, — сказала она.

Теперь он взял ее за руку.

Диана не сопротивлялась. Наоборот, она покрепче сжала его ладонь. Свободной рукой она сняла туфли и пошла босиком. Они неторопливо брели через город, по улице, где стояли дома, принадлежавшие китобоям.

— Какой? — спросил он.

— Что, прости?

— Какой из них вдохновил твоего отца? — спросил он. Было немного странно, что спустя столько лет он до сих пор не знал этого. — Построить твой игрушечный домик? С которого у тебя все и началось?

— О, — сказала Диана. — Мы еще не дошли. Он за углом.

За домами и деревьями блистала гавань. На темной воде играли отражения лодочных огней. По небу метнулся луч маяка, с востока на запад и обратно. По улице проезжали автомобили. Казалось, Диана нисколько не переживала, что хоторнцы могут увидеть ее на прогулке под руку с доктором. Он же не понимал произошедшей в ней перемены, да и вообще-то ему было все равно.

— У Беттины Гори не получилось? — шепотом спросила она.

— Что не получилось? — удивленно спросил он.

— Прийти на танцы.

— Я и не приглашал ее, — ответил он.

— А я гадала, — сказала Диана. — На днях Марта упомянула ее… я тогда была у тебя в кабинете. Что-то насчет встречи в театре. Это твоя подружка?

— Нет, — сказал он, когда они завернули за угол, где дома стали выше, а дворы шире. С освещением здесь дело обстояло похуже, и улицы скрывал легкий полумрак. — У меня нет подружки. Ею всегда была ты, — сказал он, тяжело дыша. В библиотеке она открыла ему правду, и теперь настала его очередь.

Диана ничего не ответила. Они миновали луг, расположенный на восточной оконечности портовой территории. Тут было полно высоких трав и дикорастущих цветов: астр, золотарников и индейских кастиллей. Алан видел, как они мерцали в свете единственного фонаря. Кованый узорчатый забор окружал участок поля, который затем уступал место аккуратно подстриженному газону. Величественный белый особняк был погружен во тьму.

— Вот, — сказала Диана, указывая рукой. — Этот.

— Твой игрушечный домик, — сказал Алан.

Диана ухватилась за металлические прутья и заглянула внутрь. Белый дом квадратных пропорций украшала мансарда на крыше и колонны в ионическом стиле. На окнах были ядовито-зеленые ставни и висели ящички для рассады. На свежей краске мелькали редкие блики. Хотя складывалось впечатление, что за домом присматривали, он выглядел пустым и заброшенным. Стоявший в двух улицах отсюда дом Алана был совсем другим: там все жило, только нуждалось в ремонте и покраске.

— Раньше я так мечтала об этом месте, — сказала Диана.

— Правда? — взглянул на нее Алан. — Почему?

— В детстве… Я думала, что у обитателей этого дома должна быть не жизнь, а сказка.

— И твой отец построил для тебя точно такой игрушечный домик.

— Да, — ответила Диана. — Это было самое большее, что он мог сделать, чтобы подарить мне мою мечту. Я понимаю его желание осчастливить своего ребенка…

— Ты и теперь веришь, — спросил Алан, блуждая взглядом по улице, — что у тех, кто обитает в этом районе, не жизнь, а постоянный праздник? — Он очень хотел, чтобы она сказала «да».

Диана минутку помолчала. Не отходя от ограды, она пристально вглядывалась в мрачный дом, словно пытаясь увидеть сквозь стены и ставни притихшие комнаты.

— Я уже не так уверена, — сказала она тихо, почти шепотом.