Страсти в сентябре - Наташа Колесникова

Рядом с Канипадзе стояли Проханцев и Засядько.

— Ну что, бизнесмен Резо, убийство и покушение на убийство — серьезные преступления, — с мрачной усмешкой сказал Проханцев.

— Не понимаю, о чем ты, начальник? — дерзко ответил Канипадзе. — Когда убили Лугового, я был в Армавире, а сегодня просто проезжал тут.

— Ох, Резо, — со вздохом сказал Засядько, — как же ты посмел поднять руку на Пашу? Он же вас с Василием друзьями считал, сколько раз поил, кормил… Как ты мог?

— Петя, я же сказал — был в Армавире! Я понятия не имею, что тут происходит!

Держался он вполне уверенно. Да, проиграл, но его участие в нападении, а тем более в организации убийства еще доказать нужно. У Василия хватит денег на классных адвокатов, даже московских. Может, докажут, что он был вместе с воронежцами, но был только для того, чтобы выполнить приказ Василия. Это самый худший вариант.

Проханцев достал мобильник, набрал номер, мрачно поглядывая на Канипадзе.

— Але? Привет, это Проханцев. Как у тебя, взяли? Молодцы. У нас тоже все по плану. Да? Этого и следовало ожидать. Такие у них нравы… Ладно, ты меня обрадовал, пока.

Канипадзе настороженно посмотрел на него.

— Дурак ты, Резо, — сказал Засядько.

— Он не дурак, он организатор убийства Лугового, — поправил главного милиционера станицы Проханцев. — Армавирцы сработали четко, взяли Карикина. Тот уже дает показания. Утверждает, что во всем виноват его коллега по бизнесу Резо Канипадзе. Он что-то задумал, связался с какими-то бандитами… — Проханцев внимательно посмотрел на Канипадзе. — А Карякин ничего про это не знает.

— На пушку берешь, мент? Не выйдет.

— Выйдет, дорогой. Суд пройдет в Плавнинске, где хорошо знали Лугового. И где к лицам «кавказской национальности» относятся не совсем хорошо по вполне понятным причинам. Прикинь, кому судьи поверят, Карякину или тебе?

Канипадзе уже прикинул. Понял вдруг, что Батон убит, а ведь именно с ним договаривался Карякин. Другие члены банды не знают Василия, видели только его… И значит… Он тут крайний?! Ни хрена себе!

— Ладно, начальник, я расскажу все, я… Я ни при чем, понимаешь? Выполнял приказ Василия.

Из калитки, в сопровождении врача и Ткачука, вышла Саманта, они подошли к Проханцеву.

— Проникающего ранения нет, поврежден участок кожи, но… Пострадавшей оказана квалифицированная помощь. Завтра пусть приходит на перевязку, это все, чем я могу помочь.

— Эх, Ткачук! — со вздохом сказал Засядько. — И зачем только доверил тебе самый сложный участок?

— Петр Андреевич, так я же хотел… ну — извиниться. Все сделал, как надо, рана-то не опасная!

— То есть жить буду, — с натужной улыбкой сказала Саманта. И резким ударом кулака разбила нос Канипадзе.

Кровь закапала на еще зеленую траву.

— Прекратить! — крикнул Проханцев.

— Это тебе за Максима, козел! — с презрением сказала Саманта. — Скажи спасибо, что охраняют. Иначе я бы изуродовала тебя. А вы, господа, надеюсь, теперь отпустите Максима? Я прямо сейчас готова ехать за ним.

— Горячая девка, ох, горячая, — сказал Засядько, обнимая Саманту за плечи. — Нашенская, ни дать ни взять. Повезло Максиму, такую казачку в Москве отыскал! Не надо спешить, отдохни, успокойся, детей успокой тоже. А Максим там в порядке, спит уже, ну так и пусть спит, завтра утром поедешь за ним.

— Это верно, — согласился Проханцев. — Пожалуйста, не торопите события, завтра в восемь приезжайте, мы Романова освободим. Извините, но… Так нужно было. Мы понимали, что он не причастен к убийству Лугового.

Саманта болезненно поморщилась, несколько секунд думала, а потом согласно кивнула:

— Хорошо, завтра в восемь я буду ждать у ворот КПЗ. Попробуйте только не отпустить Максима! Борис Евгеньевич приложит все силы, чтобы…

— А вот и он, — сказал Проханцев, с сожалением качая головой. — Мужики, грузите задержанного.

Омоновцы довольно-таки жестко затолкали Канипадзе в служебную «Волгу» Проханцева, на заднее сиденье, сели рядом с двух сторон. А по улице, навстречу машинам с включенными фарами, мчался джип с московским бизнесменом. Проханцев снова качнул головой — хочешь не хочешь, а придется объясняться с важным человеком из столицы. Не то настроение, но и послать его куда подальше нельзя.

Ровно в семь Саманта с детьми подошла ко двору родителей Валентины. Возле ее машины, стоящей у ворот, переминался с ноги на ногу Саша. Он знал, что она придет за машиной в семь утра, сама сказала ночью.

— Ну ты как, Самик? — спросил он. — Оклемалась? Или помочь добраться в район?

— Нормально, Саша. Царапина, до свадьбы заживет.

Часто так говорила, но теперь вдруг поняла, что банальная присказка звучит в самом прямом смысле.

— Может, и не успеет, — понимающе усмехнулся парень. — И у тебя, значит, сразу двое? Симпатичные ребята.

Саша познакомился с Настей и Антоном, уважительно пожал детям руки.

— Садитесь в машину, ребята, — сказала Саманта. — На заднее сиденье.

— А я хочу впереди, тетя Саманта, — попросила Настя.

— Хорошо, только мы как следует пристегнемся.

— Неужто и вправду решила остаться в деревне, Самик? Ты же коренная москвичка, горожанка. Не понимаю.

— Саш, это станица, а не деревня. Знаешь, наверное, в прошлой жизни я была казачкой, мне тут жутко нравится.

Саманта села в машину, проверила, хорошо ли пристегнулась Настя, подтянула ремень безопасности, завела двигатель. И уже выехала на проезжую часть улицы, когда к машине, размахивая руками, бросился Саша. Саманта остановилась, опустила боковое стекло.

— Ребятки, вам нравится Саманта? — спросил Саша, просовывая голову в салон.

— Да, — сказала Настя. — Очень.

Антон согласно кивнул.

— Тогда не понимаю, что же вы обращаетесь к ней как к продавщице в магазине? Какая она вам «тетя»? А ну скажите прямо: «Саманта, прокати нас с ветерком!»

Дети уставились на Саманту. Она улыбнулась, махнула рукой: дескать, валяйте!

— Саманта! Прокати нас с ветерком! — крикнули хором.

А Настя еще и обняла девушку. Саша довольно усмехнулся, отошел от машины и долго махал им вслед. Как женщину он почти не воспринимал Саманту, относился к ней как к надежному другу, напарнику, который всегда прикроет, поможет и в критической ситуации, и в бытовых вопросах, пользуясь тем, что босс уважал ее. И опять-таки не как женщину. Но сейчас, увидев ее с детьми, как она улыбается, понял вдруг, что Саманта — симпатичная девчонка, черт побери! И досадно стало. В Москву приезжают тысячи и тысячи всяких разных, а коренная москвичка, классная девчонка, решила уехать в эту, как ее… станицу!