Меч и пламя - Патриция Филлипс

Еще не успев закончить, Адель и Симм уже были мокрыми от пота. Приступ тошноты вынудил девушку опуститься в кресло; она обхватила руками голову, пока неприятное ощущение не миновало.

– Благодарю вас, Симм, – обратилась Адель к оруженосцу, когда молодой человек наложил последние бинты и нерешительно остановился в дверном проеме.

– Если вы хотите спать, миледи, я сам могу присмотреть за ним этой ночью, – предложил Симм, после чего добавил: – Никогда прежде его так не лихорадило.

Адель тоже почувствовала сильнейший жар, едва дотронувшись до лба больного.

– Пусть сюда принесут холодную воду и простыни, а вы тем временем покажите мне аптечку – возможно, там найдется какая-нибудь мазь или настойка из зерен мака.

Симм покачал головой:

– Увы, боюсь, там не найдется ничего подходящего.

Адель вздохнула, раздумывая, к кому ей обратиться за помощью.

– Нет ли тут рядом аббатства – там наверняка найдется все необходимое.

– До ближайшего аббатства по меньшей мере пятьдесят миль пути. – Симм отвел глаза в сторону, но затем все же предложил: – Есть еще миссис Галлет, мы можем послать за ней. У нее большой запас разных целебных мазей.

У Адель вырвался вздох облегчения:

– Тогда чего же мы ждем? Немедленно приведите ее сюда. У меня слишком мало опыта в лечении ран. Нам потребуется кора ивы – она помогает снять лихорадку, и еще что-нибудь, чтобы вытянуть из раны гной. Впрочем, леди наверняка знает, что нужно брать с собой в таких случаях.

Однако Симм не шевелился.

– Ну, в чем дело? – нетерпеливо спросила Адель.

– Эта миссис Галлет ведьма, миледи.

Адель ахнула.

– Ведьма? Вы хотите сказать, знахарка? – осведомилась она с надеждой в голосе.

– Нет, миледи, ведьма. Наш лорд строго-настрого запретил ей появляться в замке.

– Почему?

– Эта женщина пыталась его околдовать, – пробормотал Симм, отвернувшись. – Видите вон тот дом неподалеку? Она живет там вместе с дочерью.

Адель посмотрела туда, куда указывал юноша, и заметила за окном слабый огонек, мерцавший в темноте декабрьской ночи.

– Тогда приведите сюда и ее дочь тоже. Умоляю вас, Симм! Нам нужно достать целебные травы, иначе Рейф может умереть.

Симм неуверенно переминался с ноги на ногу.

– Вы приказываете мне привести сюда заодно и Сэди Галлет? – спросил он таким тоном, словно Адель совершала большую ошибку.

– А почему бы нет? Или она тоже ведьма, как ее мать?

Юноша пожал плечами:

– Так говорят, миледи. И еще… она известна как самая красивая женщина во всей округе. – Он покраснел и смущенно уставился в пол.

Теперь Адель наконец поняла, в чем причина нерешительности Симма – с ее стороны неразумно приглашать в замок такую красавицу, чтобы ухаживать за возлюбленным. Однако она знала и то, что без лекарств Рейф умрет.

– Хорошо. Тогда пришлите сюда горничную, чтобы присмотреть за раненым, а мы с вами заглянем в лазарет. Я хочу убедиться, не смогу ли сделать что-нибудь сама, прежде чем посылать за миссис Галлет.

После того как Симм обложил Рейфа целой горой пуховых подушек, Адель приказала служанке накормить хозяина бульоном, а затем вышла в темный и холодный коридор замка. Вооруженные стражники с подозрением наблюдали за ней, недоумевая, как она здесь оказалась.

Симм быстро проводил ее в лазарет, расположенный в самом дальнем углу замка. Внутри нетопленой комнаты было холодно и сыро, влага из окружавшего замок рва просачивалась сквозь каменную кладку и стекала по стенам. Адель плотнее завернулась в плащ – хорошо еще, что она догадалась захватить его с собой. Держа в руке огарок свечи, девушка окинула взглядом ряды горшков и, к своей радости, обнаружила на одном из них надпись: «Мазь из примулы». Все здесь выглядело таким запущенным, что Адель приходилось сдувать с горшков пыль, чтобы прочесть слова на этикетках – едва различимые буквы, написанные мелким почерком. Кроме того, она нашла подвешенный к стропилам мешочек с головками мака и кадку с гусиным жиром для приготовления мазей. Адель удалось также откопать еще несколько мешочков, в которых, судя по запаху, хранились сухая герань, тысячелистник и лесная звездчатка.

– После того как миссис Галлет выгнали из замка, сюда никто не заходил, – извиняющимся тоном пояснил Симм, быстро убрав с глаз долой связку кроличьих лапок и нескольких дохлых жаб. Однако он оказался недостаточно проворным, чтобы спрятать сосуд, в котором в желтом растворе плавали мышиные трупы.

Адель тоже заметила их, хотя понятия не имела, для чего они здесь – вероятно, как принадлежности для ворожбы. Ей было неизвестно, какие еще ужасные открытия они могли сделать, роясь в грязи и паутине, но, судя по тому, что она уже видела, улики были явно против миссис Галлет. И все же…

– Как вы думаете, лорд Рейф очень рассердится, узнав, что я послала за этой женщиной? – спросила она у Симма.

Тот в ответ пожал плечами:

– Вполне возможно. Но если она спасет ему жизнь… Здешний священник уверял нас: если эта ведьма со своими колдовскими штучками останется в замке, мы все попадем в ад.

– И где сейчас этот священник?

– Умер еще в прошлом году, на праздник Сретенья.

Они обменялись понимающими взглядами.

– Идите и приведите сюда миссис Галлет.

– И мисс Сэди тоже?

Какое-то время Адель колебалась. Состояние Рейфа ухудшалось на глазах, и она была в таком отчаянии, что решила не обращать внимания на недобрые предчувствия.

– Да, если она хоть немного смыслит во врачевании.

Симм ушел, пообещав ей выбраться через боковые ворота так, чтобы его никто не заметил, а Адель вернулась обратно в спальню Рейфа, несколько раз свернув не в ту сторону, прежде чем ей удалось найти нужную дорогу. Гулкое эхо от шагов вызывало в ее душе суеверный страх, и она испытала настоящее облегчение, переступив порог освещенной комнаты хозяина замка.

Горничная была несказанно рада ее появлению, поскольку она так и не сумела накормить своего господина и теперь боялась, что ее накажут. Адель взяла эту задачу на себя, попросив девушку принести воды для умывания и чистую одежду. Та повиновалась, но ее малопочтительные манеры вызвали у Адель желание дать ей хорошую затрещину.

Адель насухо вытерла полотенцем подбородок Рейфа, по которому стекали струйки бульона. Зубы его до сих пор оставались плотно стиснутыми, и он отказывался их открыть. Она склонилась над ним, приглаживая его волосы, целуя в лоб, что-то нежно шепча ему на ухо, уговаривая, словно маленького ребенка… Сначала Рейф никак не отвечал, но постепенно расслабился, и по промелькнувшей на его губах улыбке ей стало ясно, что он все понял.