Лучше не бывает - Лейни Дайан Рич

– Ты как, в порядке? – осторожно полюбопытствовала я.

– А что мне сделается? – отмахнулся Джек. Ответ показался мне искренним, но все же я сочла нужным приободрить Джека.

– Этот ее новый приятель… по-моему, у него уж слишком кукольная внешность. Вылитый Кен!

– Да хоть вылитый Кролик Роджер, – усмехнулся Джек. – Элизабет его внешность по нраву, а кому не нравится, может пойти и застрелиться.

– Очень здоровый взгляд на вещи, – одобрила я.

– Я здесь только на минутку. – Он выбросил в урну пустой стаканчик и заключил меня в дружеские объятия. – С наступающим Рождеством! А Элизабет передай, что детей я заберу завтра в два.

– Передам.

– Праздники проведешь тем же манером, что и тогда?

– Ну уж нет! – отрезала я. – У меня на Рождество большие планы.

– Тогда всего наилучшего.

Джек незаметно ускользнул, а я снова обратила взгляд к счастливой паре и со вздохом подумала: пусть новый приятель Элизабет всем хорош, а прежний кругом недотянул – все равно я и впредь буду ставить на Джека и Элизабет. Разумеется, только в душе, потому что меня это, в конце концов, в самом деле не касается. Мне бы наладить свою собственную личную жизнь.

Тут меня схватили сзади, перегнув чуть ли не пополам. Я не сразу поняла, что мне в поясницу упирается громадный живот Шелли.

– Твой младенец там, часом, не забаррикадировался? – спросила я, вырвавшись. – По-моему, тебе давно пора разродиться.

– Ничего подобного, – хмыкнула Шелли, щедро наливая себе пунша. – Срок у меня пятого января. Времени хоть отбавляй.

Я выразительно взглянула на ее пупок, вызывающе торчащий между расстегнутыми пуговками объемистой рубашки.

– Ну, теперь я уж точно не втравлюсь в такую авантюру! Удочерю лучше симпатичную китаянку.

– Единственное, что меня тревожило, – задумчиво заметила Шелли, – это как тут без меня останется Боне. Но теперь, когда ты с ним, я спокойна.

– Я с ним только на полтора месяца… – начала было я и усомнилась: на полтора ли? Может, все-таки на два? – Когда ты намерена вернуться?

– А с чего ты взяла, что я вообще вернусь?

– А разве нет?

– Ах, старый пройдоха! – Шелли расхохоталась так, что холм ее живота заколыхался. – Мне он сказал, что ты здесь теперь насовсем.

– Действительно пройдоха!

Я тоже засмеялась, с нежностью глядя на Бонса, в лицах читавшего детям постарше «Ночь перед Рождеством».

– Так как? – с напряженным интересом спросила Шелли. – Насовсем или нет?

– Конечно, насовсем, не волнуйся. Разве можно упустить шанс изводить этого ворчуна каждый божий день?

– Вот и хорошо. После праздника я зайду, и мы обсудим всякие мелочи. – Она попрощалась и вышла, но почти сразу же вернулась. – Слушай, ты только не давай себя обирать! А то знаю я его. Требуй жалованье повыше.

– А то!

– Пожалуй, я сама ему скажу.

Шелли приблизилась к Бонсу сзади и, похоже, заслушалась, потому что там и осталась. Элизабет с Мэттом наперебой предлагали Алексу «пунш победителя». Кейси во все глаза смотрела на эту суету. Я поманила ее к себе.

– Кошмар! – высказалась девочка. – Скачут вокруг него так, словно его пьесу только что «на ура» приняли на Бродвее.

– На Бродвее, не на Бродвее, а приняли действительно «на ура», – резонно возразила я. – Надо бы прочесть тебе лекцию о том, как это достойно – радоваться успехам своих близких… ну да ладно, потом как-нибудь. А сейчас нам пора за работу. Готова?

– Всегда готова!

Магазин был полностью погружен во тьму, единственным источником света оставались гирлянды точечных рождественских огоньков, которые мы с Кейси развесили по всему уголку. Чтобы убить время, я расхаживала перед столом, поминутно справляясь с электронными часами компьютера.

11.48. Еще двенадцать минут.

Все, вплоть до самой последней мелочи, было готово еще полчаса назад, и я очень опасалась, что не просижу столько времени в неподвижности (ожидание словно заставляет время замедляться). Устав расхаживать, подошла к искусственной елке, поставленной за троном Санта-Клауса. Подарки под ней были просто символическими свертками, кроме того, который положила я. Убедившись, что за два часа он никуда не исчез, я отправилась к панорамному окну в восточной части магазина. Темнота за стеклом давала возможность посмотреться в него, как в зеркало, – что я и сделала. В темно-зеленом вечернем платье Элизабет, с волосами, которые в полутьме казались просто рыжими, я выглядела вполне приемлемо даже в собственных не в меру придирчивых глазах. В макияж на сей раз я вложила всю душу и даже подкрасила губы, хотя терпеть не могу, когда на них помада. Подумала, не стереть ли ее, но решила все-таки оставить.

После полумрака у окна уголок казался ослепительно освещенным. Я удостоверилась, что снаряжение находится в боевой готовности: все соединения налицо, программы запущены, принтер полон глянцевитой бумаги. Бессмысленная суета угнетала тоже, поэтому я уселась на трон Санты.

11.56. Осталось четыре минуты.

Чуть посидев, я сползла по сиденью вниз и устремила взгляд в потолок. Прошло, казалось, очень много времени, но вот наконец от входной двери (я предусмотрительно оставила ее незапертой) донеслось треньканье колокольчика. Чуть погодя из-за стеллажей появился Уолтер.

На сей раз на нем был чудесный костюм «цвета южного загара» с темно-зеленым галстуком почти в тон моему платью. У меня даже дыхание пресеклось, ей-богу! Пристроив пальто на вращающемся кресле у стола, он приблизился, а я поднялась, кокетливо оправляя свой наряд.

– Выглядишь потрясающе! – сказал Уолтер.

– Рада, что ты решил заглянуть именно сюда. Ведь мало л и кто мог послать записку, раз она без подписи…

– В самом деле, кто угодно мог подбросить мне к дверям записку с просьбой явиться в полночь в букинистический магазин, – засмеялся он. – Я просто терялся в догадках.

Он остановился в трех шагах от меня: руки в карманах, восхищенный взгляд, улыбка.

– И очень рад, что угадал.

Я сделала три шага ему навстречу. Уолтер взял меня за талию, явно намереваясь привлечь к себе для поцелуя, но я положила руку ему на грудь, удерживая на расстоянии.

– Не спеши, ковбой. Давай сначала перемолвимся словечком.

Тут я увлекла его за собой к «трону». Он позволил себя вести, только плотно переплел свои пальцы с моими.

– Ты права, нам давно уже следует поговорить, и прежде всего о том, почему вдруг ты тогда исчезла без следа среди ночи, чуть не до смерти меня перепугав. Думаешь, я это забыл?

– Как раз об этом у меня нет желания говорить. Ни сейчас, ни потом. Можно, я просто принесу извинения и будем считать вопрос закрытым?