Гламурная жизнь - Анна Грайфендер

— Ну вот, как всегда. Ты все время увиливаешь от серьезных разговоров. Если у меня нет шансов и ты хочешь от меня избавиться, пожалуйста, но сначала ты меня выслушаешь. — Сначала в его голосе звенел металл, но потом он заговорил спокойнее: — Может быть, ты не заметила, но я влюблен.

Опять двадцать пять. Зачем ему исповедоваться мне по поводу этой своей дурацкой любви? Чтобы я поняла его проблемы и его не мучила совесть?

— Макс, пожалуйста, избавь меня от подробностей. Я не хочу выслушивать, как сильно ты любишь какую-то там модель.

Он невозмутимо продолжал:

— Не спеши. Конечно, ты симпатичная, но ты не модель. К счастью!

Я смутилась.

Он посмотрел на меня:

— Да, я с самого начала был влюблен в тебя, но ты, само собой разумеется, не могла или не хотела ничего замечать, потому что видела одного Леандера, а меня считала самым обыкновенным бабником. Ладно, признаю, что сам дал тебе повод так думать.

Меня поразила слепота? Теперь я увидела все в другом свете, его подарок на день рождения, его поддержка, его нелюбовь к Леандеру.

Макс продолжал:

— Когда история с Леандером наконец завершилась и ты начала понемножку от него отходить, мы стали друг другу ближе, но я не знал, готова ли ты для новых отношений или я нужен тебе только как отвлекающее средство. Я решил выждать. В ту ночь, которая, кстати сказать, была чудесной, я забыл о своих благих намерениях. А когда на следующее утро ты сказала, что чувствовала присутствие третьего лица, я, естественно, подумал про Леандера и готов был влепить самому себе оплеуху, потому что так поторопился.

Ущипните меня кто-нибудь! Неужели это правда?

Если я не ослышалась, Макс только что признался мне в любви.

— Но я думала, что это ты влюблен в другую, — возразила я оторопело.

— Теперь я об этом знаю. Если бы твои подруги не были столь болтливы и не позвонили мне вчера вечером, я бы потерял всякую надежду, потому что после моей второй попытки поговорить о той ночи ты так ничего и не поняла и собралась все бросить.

— Ну, тут поработали настоящие профессионалы.

Он взял в руки мое лицо:

— Ты сумасшедшая!

Я отстранилась и сделала шаг назад:

— Минутку, я совсем запуталась. Сначала мне нужно прийти в себя.

Он притянул меня и поцеловал одним из своих поцелуев, от которых у меня начинала кружиться голова.

Теперь я все поняла!

Я была счастлива, просто счастлива!

Но я ведь заслужила счастье, мне пришлось так долго ждать и столько раз разочаровываться.

— И что теперь будет? — неуверенно поинтересовалась я. Теперь уже ни за что не стану покупать кота в мешке.

Макс засмеялся:

Ну, ты откажешься от своей квартиры, на следующей неделе я представлю тебя своей матери, которая даст тебе кучу полезных советов, как сделать меня счастливым и из чего готовят мое любимое блюдо. А по вечерам мы будем на пару решать кроссворды. Годится?

Очень смешно!

— А ты не мог бы вести себя серьезно?

Он снова усмехнулся:

— А ты этого хочешь? Нам следует выступить друг перед другом со скучными докладами насчет того, как ты представляешь хорошие отношения и чего хочу я? Тебе не кажется, что мы достаточно давно друг друга знаем, чтобы понимать, как все будет? Не могла бы ты просто мне довериться, расслабиться и осознать, что из Савля я превратился в Павла? Я хочу быть с тобой и сделаю все возможное, чтобы этого добиться, но я не начну меняться как личность, и упаси тебя Боже стать другой! Мне нужна Пия, которую я знаю, с ее неуверенностью, со странными идеями, потрясающи юмором и очаровательной беспомощностью, это тебе понятно?

А мне нужен он, но в моей голове прочно застрял образ неисправимого бабника.

— А ты можешь себе представить, что рядом будет всего одна женщина? Я имею в виду, будешь ли ты мне верен?

Макс взял меня за руки и серьезно сказал:

— Пия, у меня была масса приключений с женщинами, но измены — это не по мне. Мне не хотелось по-настоящему знать ни одну из этих женщин потому что я не был готов связать с ними жизнь. Я мало что могу тебе предложить, разве только мое слово, что я ничего не хочу так сильно, как быть с тобой. Теперь от тебя зависит, можешь ли ты мне доверять или всегда будешь видеть во мне только любителя острых ощущений.

Я почувствовала, что он говорит искренне, а разве есть другой способ убедиться, кроме того, чтобы самой проверить?

В конце концов, я все равно уже в его власти.

Конечно, все может пойти наперекосяк, может быть, я еще пожалею, ведь от разочарований не застрахован никто.

Но куда больше я буду жалеть, если не сделаю попытки.

— Надеюсь, ты не потеряешь свой шарм, иначе мне будет скучно. — Я улыбнулась.

— Это значит «да»?

Я кивнула. Макс вздохнул, закружил меня и крепко поцеловал.

И тут я услышала странные звуки.

Макс замер на месте:

— Чуть не забыл. Ваши подарки!

Мы спустились вниз. Он взял в руки корзину.

— Для всех троих. Каждой по подарку.

В корзинке лежали три котенка. Черный, рыжий и серый в полоску.

Я засмеялась.

— Ну, я вспомнил, что вы всегда боялись закончить жизнь старыми девами, у которых единственное родное существо — это кошка, поэтому идея показалась мне забавной.

Мне тоже!

Теперь у меня есть любимый мужчина? Я повзрослела?

Оказалось, что в этом нет ничего смешного. Может быть, потому, что его зовут Макс и он ни за что на свете не захочет запихнуть меня в бесполый бежевый костюм.

Конечно, я бы его проворонила, если бы не мои подружки. Но для чего же еще в мире существует дружба?

Естественно, все, кроме меня, знали о приезде Макса, так что никто особо не удивился.

Мы провели чудесные выходные и совсем не хотели уезжать. Но нас ждали новые дела.

Катарине предстояло родить ребенка, Герберту — сходить в аптеку, чтобы закупить новую порцию лекарств, мы с Верой хотели заняться распространением биографии Леандера, а еще нужно было организовывать фонд.

В мае мы загрузились в самолет, держащий курс на Тоскану. Мы — это Макс, Катарина с Руфусом, Герберт и Вера.

Макс снова поразвлекся: отвел стюардессу в сторону и доверительно, но достаточно громко, чтобы все могли слышать, — сообщил, что его девушка, то есть я, панически боятся самолетов (выдумано прямо на ходу). Меня это не обидело, просто ближайшие пассажиры озаботились моим состоянием и очень трогательно за мной ухаживали. Передо мной сидел инженер на пенсии, который пытался объяснять мне во всех подробностях, что означает тот или иной шум, и для пущего успокоения ласково похлопывал меня по руке: