Счастье в награду - Кэтрин Стоун

В восемь часов вечера Диане Стерлинг удалось наконец уговорить Лукаса отправиться домой.

У Гален все в порядке. Лучше и быть не может. Утром аппарат искусственной вентиляции отключат, и он сможет повидаться с ней и даже поговорить.

— А пока, — с ласковой настойчивостью добавила Диана, — вы позволите предписать вам глубокий сон?

— Конечно, Диана!

Но Лукас не спал. Он шил. Всю ночь напролет. И к утру, осторожно одев хрупкую пластиковую куклу и причесав ее ярко-рыжие, достававшие почти до талии волосы, Лукас отправился в больницу.

Через пятнадцать минут после визита врача, отключившего аппарат искусственных легких, его допустили к больной.

Она показалась ему трогательно маленькой и бледной.

Но моментально ожила, стала буквально лучиться жизненной силой, стоило Лукасу перешагнуть порог палаты.

— Лукас!

— Привет! — ласково поздоровался он, обмирая от желания схватить ее и прижать к себе, но вынужденный пока всю свою нежность вкладывать в голос. — Сильно болит?

— Только когда я дышу. — Она смущенно улыбнулась. — Или не дышу!

— Мне так жаль…

— Все в порядке, Лукас! Я бессовестно продрыхла целых двадцать четыре часа, и доктор Стерлинг пообещала, что как только я смогу спокойно дышать всей грудью, я могу отправляться…

— Домой.

— Да, — «…домой». Наверное, логично было бы завершить фразу именно этим словом. Но… от попытки пожать плечами все в груди обожгло, как огнем. Ну откуда у нее мог взяться дом, кроме как в чудесных мечтах наяву? Может ли она считать своим домом то место в Канзасе, где живет Джулия? Или дом матери, покинутый много лет назад? Или ее дом теперь там, где радуга поселилась в ледяных сосульках на пряничном нарядном фонтане, похожем на свадебный торт? Там, где когда-то жила сказка, где ее любили и обманули?

— Гален!

— Что?

— Я купил тебе подарок. Нашел вчера вечером в магазине у Шварца. Кто бы мог подумать, что на свете есть Барби, так похожая на тебя!

— Этого не может быть. — Гален ошарашенно разглядывала длинные рыжие волосы и голубые глаза, халат и ночную рубашку, в точности, до мельчайших деталей, повторявших ее собственную одежду. Тонкие пальцы погладили тонкую ткань. — Ты сам все это сшил?

— Я старался.

— Это просто замечательно! — в восторге прошептала Гален. Конечно, работа выдавала неопытность мастера, но каждый из мелких, аккуратных стежков говорил о том, с какой любовью шилась игрушечная одежда. — Посмотри, как удачно ты посадил рукава!

— Честно говоря, какое-то время мне вообще казалось, что халат так и останется без рукавов!

— Глазам своим не верю. Спасибо!

— Ох, Гален, тебе не за что меня благодарить!

Она наконец оторвала взгляд от аккуратных швов, проложенных сильными и ласковыми руками, и посмотрела на его спокойное лицо, скрывавшее потаенное пламя.

— Спасибо за все, Лукас! Если бы ты не возвратился вовремя…

— Ты что-нибудь помнишь?

Гален ничего не забыла, помнила все с начала и до конца. Честно говоря, она до сих пор была благодарна за то, что ее пресловутая способность грезить наяву заслонила в тот момент правду.

— По-моему, я помню все.

— Расскажи мне. Если тебе не очень тяжело.

— Я правда почти в порядке, Лукас! Тебе не о чем беспокоиться. Ну ладно, начнем сначала. Брэндон позвонил в пентхаус ровно в одиннадцать двадцать девять.