После тебя - Джоджо Мойес

– А чем вы занимались после того?

– Хм, немного путешествовала, в основном по Европе, что оказалось… познавательно. Путешествовать всегда хорошо. И открывает перед тобой перспективы. Очевидно. – Я попыталась улыбнуться. – А сейчас я работаю в аэропорту, но реально это не то… – Не успела я закончить фразу, как дверь отворилась и в туалет вошла женщина с чемоданом на колесиках. Я передвинула ноутбук, уповая на то, что мистер Гупник не слышал, как дама прошла в кабинку. – Словом, это не то, чем бы я хотела заниматься на долгосрочной основе.

Умоляю, не надо так громко писать! – мысленно обратилась я к женщине.

Мистер Гупник задал мне несколько вопросов о моих текущих обязанностях и размере зарплаты. Я изо всех сил старалась не замечать звука спускаемой воды и смотрела прямо пред собой, полностью игнорируя вышедшую из кабинки даму.

– А что вы хотите… – начал мистер Гупник, но дама тем временем протиснулась мимо меня к сушилке для рук, которая ужасающе загудела прямо над ухом. Мистер Гупник нахмурился.

– Мистер Гупник, пожалуйста, подождите секундочку. – Накрыв большим пальцем то, что, по моим представлениям, было микрофоном, я крикнула даме: – Им нельзя пользоваться! Он… сломан.

Она повернулась ко мне, стряхивая воду с идеально наманикюренных рук, а затем снова включила сушилку.

– А вот и нет. Где тогда табличка «Не работает»?

– Перегорел. Внезапно. Это очень-очень опасно.

Она подозрительно покосилась на меня, затем – на сушилку для рук и вышла, волоча за собой чемодан. Я подперла дверь стулом, чтобы в туалет не входили посторонние, и снова села перед экраном ноутбука.

– Извините. Просто рабочий момент, и это немножко…

Он снова углубился в изучение бумаг:

– Натан говорил, что с вами недавно произошел несчастный случай.

Я нервно сглотнула:

– Да. Но сейчас мне намного лучше. Я уже практически здорова. Все отлично, за исключением разве что легкой хромоты.

– Что ж, такое случается и с лучшими из нас, – заметил он с тонкой улыбкой, и я улыбнулась в ответ.

Кто-то пытался войти в туалет, и я снова передвинулась, навалившись на дверь всем телом.

– Итак, что же было для вас самым тяжелым? – поинтересовался мистер Гупник.

– Простите?

– В работе на Уилла Трейнора. Похоже, это было испытанием не для слабонервных.

Я замялась. В комнате неожиданно стало очень тихо.

– Отпустить его, – наконец ответила я и почувствовала, что у меня на глаза навернулись слезы.

Леонард Гупник, находящийся за несколько тысяч миль отсюда, наградил меня испытующим взглядом. Я с трудом поборола желание вытереть глаза.

– Мой секретарь свяжется с вами, мисс Кларк. Спасибо за то, что уделили мне время.

Потом он едва заметно кивнул, его лицо застыло, и картинка исчезла, а я тупо таращилась на темный экран, с горечью осознавая, что в очередной раз провалилась.

Возвращаясь в тот вечер домой, я решила не думать об интервью. Вместо этого я, как мантру, повторяла слова Марка. Затем я мысленно составила список прегрешений Лили: незваные гости, кража, наркотики, гулянки до утра, мои вещи, взятые без спросу, и посмотрела на все это через призму того, о чем мы говорили на собраниях нашей группы. Лили несла хаос и разрушение, она только брала и ничего не давала взамен. И я вовсе не обязана отвечать за нее только потому, что она еще совсем юная и связана с Уиллом кровными узами.

И мне сразу полегчало. Реально полегчало. И я вспомнила, что Марк всегда говорил: дорога из царства скорби никогда не бывает прямой. Будут хорошие дни, будут плохие дни. Сегодня просто был плохой день, изгиб той самой дороги, который надо пройти и постараться не заблудиться.

Я вошла в квартиру, бросила сумку и внезапно почувствовала себя способной получать удовольствие от маленьких радостей жизни. Ладно, сделаю небольшую передышку, а потом свяжусь с Лили и позабочусь о том, чтобы упорядочить ее визиты. А сейчас надо сконцентрироваться на поиске новой работы. Пора и о себе подумать. Пора исцелиться. Но на этом пункте мне пришлось остановиться, поскольку я, к своему беспокойству, поняла, что начинаю мыслить совсем как Таня Хотон-Миллер.

Я бросила взгляд в сторону пожарной лестницы. Первым шагом на пути к исцелению будет подняться на эту дурацкую крышу. Я залезу туда без посторонней помощи, и никаких приступов паники, посижу там полчаса, подышу свежим воздухом и навсегда покончу со страхами, связанными с этой частью моего дома.

Я сняла свою униформу, надела шорты и – для уверенности – тонкий кашемировый джемпер Уилла, приятно ласкающий кожу; я взяла этот джемпер из дома Уилла после его смерти. Я прошла по коридору и распахнула окно. Всего два коротких пролета железной лестницы – и я там.

– Ничего не случится, – громко произнесла я, сделав глубокий вдох.

Когда я оказалась на лестнице, ноги вдруг сделались до странного ватными, но я твердо сказала себе, что это мне только кажется; просто отголоски прежнего волнения. Если я сейчас преодолею себя, то преодолею и все остальное. И я услышала голос Уилла.

Давай, Кларк. Шаг за шагом.

Крепко ухватившись обеими руками за перила, я начала подниматься на крышу. Вниз я не смотрела. И не позволяла себе думать о том, на какой высоте нахожусь, хотя легкий ветерок нашептывал мне, что в прошлый раз моя авантюра закончилась плохо и что бедро до сих пор болит. А потом я вспомнила о Сэме, и вспыхнувшая ярость сразу придала мне сил. Мне не в чем себя винить. И нет причин переживать. Я не должна быть жертвой, человеком, с которым вечно что-то происходит.

И вот так, уговаривая себя, я на дрожащих ногах преодолела второй пролет лестницы. Затем, испугавшись, что ноги вот-вот мне откажут, я неуклюже перевалилась через низкую стенку и приземлилась на четвереньки. Я была липкой от пота и чувствовала противную слабость. Поэтому так и осталась стоять на четвереньках с закрытыми глазами, пытаясь осознать тот факт, что я на крыше. Я справилась. А теперь просто посижу немножко, чтобы прийти в норму. Я контролирую ситуацию. Я хозяйка своей судьбы.

И вот я медленно села на пятки, для надежности упершись рукой в стену, и вдохнула полной грудью ночной воздух. Мне понравилось. Ничего подо мной не качалось. Я была в безопасности. Я сделала это! А затем я открыла глаза – и у меня перехватило дыхание.

На крыше царило буйство красок. В горшках с некогда загубленными мною растениями распустились алые и пурпурные цветы, фонтаном ярких брызг переливающиеся через края. Два новых кашпо были окутаны облаком крошечных голубых лепестков, а рядом со скамьей стоял расписной горшок с японским кленом, его листья слегка трепетали на ветру.

В солнечном углу у южной стены, рядом с баком для воды, в специальных ящиках для рассады крошечные помидорчики черри свешивали красные головки с длинных стеблей, а внизу, на подложке из кудрявых зеленых листьев, лежали томаты другого сорта. Я медленно пошла вперед, вдыхая аромат жасмина, но остановилась и тяжело опустилась на железную скамью, почувствовав под собой старую подушку из моей гостиной.