Нежная подруга - Шеррилин Кеньон

Дрейвен желал провести оставшуюся часть дня в объятиях Эмили, но сделать это не посмел. Вокруг слишком много людей, которые поспешили бы сообщить эту новость ее отцу. Нет, Дрейвен боялся не за себя: в тот день, когда он впервые взял в руки меч, он четко осознал вероятность умереть молодым. Но он не хотел, чтобы Эмили пострадала из-за него.

Дрейвен поцеловал ее на прощание, оделся и пошел искать Саймона.

И нашел. Саймон ждал его в зале. Вид у него был такой, словно Дрейвен – ангел смерти, который явился за его грешной душой.

– Ты взял ее, да? – спросил он, как только Дрейвен подошел поближе.

– Разве не этого ты хотел?

Саймон смиренно отвел глаза.

– С каких это пор ты стал меня слушаться?

– Кажется, с сегодняшнего дня.

Лицо Саймона исказилось от возмущения.

– Я не хотел, чтобы ты брал ее вот так. Я думал, что сначала ты женишься. А теперь что ты намерен делать?

Эмили хочет, чтобы я попросил у Генриха разрешение на венчание.

– А он даст?

Дрейвен внимательно посмотрел на брата:

– А ты как думаешь?

– Иногда Генрих бывает разумным.

Дрейвен усмехнулся:

– Ты хочешь сказать – бывает капризным. И если застать его в хорошем настроении, он, возможно, забудет свои слова.

– А это возможно?

Дрейвен тяжело вздохнул:

– Боюсь, что нет. Он отнесется к моему поступку как к измене лично ему, поскольку я его ближайший соратник.

Саймон повесил голову:

– Это я втянул тебя в это.

– Не тревожься, Саймон, – попытался успокоить брата Дрейвен. – Это не ты втянул меня в это. Я сам. Я знал, какие будут последствия, и сам сделал выбор.

Дрейвен вспомнил об Эмили, лежащей в его объятиях, и улыбнулся:

– Если тебе будет легче, то знай – она того стоит.

Саймон исподлобья посмотрел на брата:

– Надеюсь, ты сможешь повторить это, когда тебе выпустят кишки, а ты будешь еще жив.

– Со мной было похуже.

– То есть?

– В тот день, когда я увидел, что у меня вырвали сердце. Уверяю тебя, никакие пытки королевского палача не могут сравниться с болью, которую я испытал в тот день, когда увидел нашу мать мертвой. – Дрейвен устремил взгляд на стену, у которой когда-то стоял стол отца. – До нынешнего дня я не сталкивался с этим. А теперь…

– А теперь?

– Не могу сказать, что мне стало лучше, потому что боль все еще жива, но какая-то пустота во мне исчезла.

Саймон нахмурился:

– Какая пустота?

И вдруг Дрейвен понял, что он говорит. Прошло много лет с тех пор, как он разговаривал с Саймоном так доверительно.

Что с ним сделала Эмили?

– Пустота между ушами, – отшутился Дрейвен. – А теперь иди, оставь меня одного.

Эмили сошла вниз, надеясь увидеть Дрейвена, но тот так и не показался. Слуги унесли обломки помоста, а когда она попыталась заговорить с Саймоном, тот придумал какое-то извинение и исчез.

Эмили сидела одна в темном зале у горящего камина, дожидаясь возвращения Дрейвена, и чувствовала себя парией. Рядом с ней лежала одна из охотничьих собак Дрейвена, и Эмили лениво поглаживала ее и смотрела в огонь. Большая часть обитателей замки ушли спать, и она не знала, собирается ли Дрейвен вернуться сегодня в зал.

– Что вы здесь делаете? – раздался вдруг голос Дрейвена.

От неожиданности Эмили вздрогнула.

– Вы всегда ходите бесшумно? – спросила она.

– Я думал, вы слышали мои шаги на лестнице.

Дрейвен приблизился и встал позади кресла.

Эмили оглянулась на него через плечо:

– Я бы спросила, что привело вас сюда, но, полагаю, настало время для вашего ночного бдения.

– Да.

Она взяла Дрейвена за руку. Он осторожно сжал ее, потом поднес к губам и поцеловал. Эмили вся наполнилась теплом. Дрейвен отпустил ее руку и принялся рыться в кошельке.

– Закройте глаза, – сказал он наконец.

Эмили подчинилась. Дрейвен повесил ей на шею что-то холодное и тяжелое.

Открыв глаза, Эмили увидела изумрудное ожерелье, купить которое уговаривал ее торговец на ярмарке в Линкольне.

– Дрейвен! – воскликнула она, не веря своим глазам.

– Я заметил, как вы на него смотрели, и мне захотелось, чтобы оно было у вас.

– Но откуда оно взялось?

– Ночью накануне нашего отъезда я послал за ним Друса.

– Спасибо. – Эмили поднялась и ласково поцеловала Дрейвена в щеку.

Он закрыл от удовольствия глаза.

– Пойдем со мной наверх, – шепнула ему на ухо Эмили.

И Дрейвен пошел. В конце концов, какое это имеет теперь значение? Не может же Генрих повесить его дважды за одну и ту же вину.

И потом, лучше провести ночь в объятиях любимой, чем расхаживать в одиночестве по парапету.

Эмили провела Дрейвена в свою комнату. В очаге горел неяркий огонь. Комнату освещала одна-единственная сальная свеча. В воздухе стоял запах яблок и роз, и от этого аромата у Дрейвена стало тепло на душе.

Остановившись посредине комнаты, он заключил Эмили в объятия. Она видела и знала его таким, каким не видел и не знал никто. Когда Дрейвен смотрел Эмили в глаза, он видел себя таким, каким хотел быть: добрым, смелым, благородным, а главное – привлекательным. И он сказал, коснувшись ее губ кончиками пальцев:

– Благодарю вас.

– За что?

– За то, что вы видите лучшее, что есть во мне.

– Я вижу только то, что есть.

Дрейвен нежно поцеловал Эмили, и она тихо застонала от наслаждения.

– Я никогда не видел более замечательного человека, чем ты. – Дрейвен крепко прижал Эмили к себе.