Ты, я и Гийом - Диана Машкова

Вместо того чтобы выклянчивать у человека подпись на заготовленные нами заранее письма, я самовольно задала вопрос, который не давал мне покоя в течение всего интервью.

– Извините, Борис Всеволодович, но зачем вам столько телефонов? – На столе Громова громоздился десяток разных аппаратов – от старинных из дерева, отделанного желтым металлом, до современных моделей из пластика. – Они что, все работают?

– Работают, разумеется! – Губернатор весело рассмеялся. – На рабочем столе вообще не должно быть ничего лишнего – только то, что нужно для дела.

– А как же быть, если они вдруг начнут звонить все сразу? – не удержалась я от следующего глупого вопроса.

– Правильно расставить приоритеты, – серьезно, но с улыбкой, ответил Борис Всеволодович. – Что же еще?

– Спасибо! – Я не удержалась от широкой улыбки. – Я запомню.

Из приемной мои работодатели выбирались в самом отвратительном состоянии духа – Беатрис шипела на меня, как змея, а Уэнди ей поддакивала.

– Ты плохо переводила про рекомендации! – Она потрясала в воздухе своим дорогущим, явно дизайнерским, кожаным портфелем.

– Я все перевела дословно, – мне не хотелось ни с кем ругаться. Встреча с Громовым оставила приятное ощущение уверенности и покоя. Нужно было сохранить его, не растрачиваясь на глупые эмоции. Еще с Артемом предстоят тяжелые переговоры. Пригодится.

– Почему тогда он ничего не подписал? – Беатрис даже раскраснелась от гнева.

– Наверное, не захотел подписывать без согласования с заместителями. – Я старалась успокоить разбушевавшегося руководителя проекта. – Мы же оставили бумаги. Подпишут – позвонят.

– Дура! – Мы уже вышли на улицу, и Беатрис не сочла нужным сдерживать свои эмоции дальше. – Если сразу не подписал, значит, просто выбросит! Ясно?!

Я пожала в ответ плечами. И даже не подумала оскорбляться. Зато Уэнди неожиданно перешла на мою сторону и зашептала что-то Беатрис на ухо – видимо, призывала к корректности в обращении с русскими сотрудниками. Беатрис отмахнулась от нее, как от мухи, и, отвернувшись от нас обеих, залезла в машину. Уэнди забралась следом. Я, как всегда, села вперед, рядом с шофером. Кажется, по этикету это место обычно отводится охраннику или тому, кто значительно младше по рангу. Но я не возражала – во-первых, ни за что не хотелось сидеть слишком близко от Беатрис, во-вторых, впереди укачивало меньше. А ранги, чины и регалии – дело наживное. Да и к чему все это нужно? У меня по-другому расставлены приоритеты. Я улыбнулась, вспоминая слова губернатора, и прикрыла глаза. Продержусь еще пять суток, потом сяду в поезд и поеду к Кате. На целых два дня забуду и про журналистов, и про интервью, целых тридцать шесть часов пробуду с любимой дочкой, не отходя от нее ни на секунду.

По приезде в офис мне неожиданно и приятно повезло – Уэнди, пока Беатрис не видела, отсчитала мне двойную зарплату: целых пятьдесят долларов! Всего за полдня работы! И шепотом попросила не обижаться, дескать, у Беатрис сегодня «не все дома». А для наглядности покрутила пальцем у виска. Оказывается, та поссорилась со своим непутевым бойфрендом, который путешествовал с ними кем-то вроде приживала и постельного ленивца. Редко кто видел его за пределами кровати или дивана, а главное, без стакана в руке. Но, видимо, были у него какие-то иные, тайные, заслуги, и теперь Беатрис мучительно переживала его поспешный отъезд в Великобританию и свое одиночество. Я понимающе кивнула и сказала, что совсем не обижаюсь. Тем более что у Беатрис весьма уважительная причина для злости на весь белый свет – кому же знать, как не мне. Я попрощалась и убежала – через тридцать минут мы должны были встретиться в метро с Артемом.