Сладкая месть - Бонни Вэнак

– Ты тоже почуяла?

– Но я ничего особенного не вижу.

– Поначалу его не видишь, а чувствуешь.

– Чувствуешь что? Грэм, ты меня пугаешь.

Его взгляд стал отчужденным.

– Начинается хамсин. – Он бросился к верблюдам, крича ей на ходу: – Быстрее! Нам от него не уйти, но, может, мы успеем добраться вон до тех скал.

Она побежала к своему верблюду и быстро взобралась в седло, все еще удивленная и уже немало напуганная.

– Прикрой лицо, – приказал он, затягивая ремни и раскачиваясь в седле. – Тебе понадобятся все твои навыки верховой езды.

Сердце у Джиллиан сильно билось от дикого ужаса во время бешеной скачки. Она так до конца и не поняла, что хотел сказать Грэм, но тревога, звучавшая в его голосе, убедила ее лучше всяких слов. Оглянувшись через плечо, она почувствовала, как кровь у нее в жилах застыла от ужаса: на них надвигалась огромная стена раскаленного песка.

Теперь она поняла. Хамсином в Египте называют сильнейший западный ветер, приносящий с собой свирепые песчаные бури.

В ушах стоял вой ветра, он нарастал подобно гигантской волне, которая вот-вот их накроет. Черное облако мчалось вперед, как стая саранчи, закрывая собой палящее солнце. Нужно было где-нибудь укрыться, иначе их погребет под собой волна раскаленного песка.

Дрожащими ногами она подгоняла свою верблюдицу.

Буря гнала их вперед, подбираясь все ближе и ближе. Джиллиан изо всех сил вцепилась в седло, склонившись к самой шее верблюдицы и упрашивая ее бежать еще чуточку быстрее. Внезапно перед ее глазами возникла разрозненная группа красноватых скал. Успели. Черное облако с ревом приближалось.

Грэм быстро спешился, подхватил поводья верблюдов и повел их к самой большой скале. Потом он подбежал к Джиллиан, помог ей вылезти из седла и усадил вплотную к скале.

– Пригнись, опусти лицо к земле и ни в коем случае не смотри вверх, – сказал он, перекрикивая шум надвигающейся бури.

Джиллиан пригнулась и обхватила себя руками, а Грэм обнял ее, защищая своим телом. Она дрожала от страха, слыша нарастающий рев бури, а потом почувствовала, как буря проходит над ними.

Раскаленные песчинки покалывали незащищенную кожу. Джиллиан зажмурилась и дышала сквозь шарф. Песок набился ей в обувь, проникал сквозь вуаль. Но от самого худшего Грэм закрыл ее своим телом. Она сжалась в комочек, пытаясь спрятаться от моря раскаленного песка, бушевавшего над ними.

Казалось, прошли долгие часы, прежде чем он наконец поднялся, освобождая ее от тяжести своего тела. Джиллиан пошевелилась, разминая затекшие мышцы и откашливаясь от мелкого песка. Протерев глаза, она с удивлением огляделась.

Все вокруг было в песке. Тонкий красноватый слой покрывал синюю одежду Грэма и открытые участки его кожи. У скал намело целые барханы.

– Верблюды! – опомнилась Джиллиан.

– С ними ничего не случилось. – Грэм потрепал Соломона по шее, тоже покрытой тонким слоем песка.

– Так вот что такое хамсин.

– Нет, – ответил Грэм, проверяя поклажу. – Хамсин предвещает наступление лета. Он заканчивается в мае. А это была обычная песчаная буря.

– А почему ты тогда назвал ее хамсином?

Он замер и со странным выражением лица посмотрел на нее.

– Долго рассказывать, – пробормотал он и тут же принял свой обычный невозмутимый вид.

Черт бы его побрал! Опять молчит, как камень, и не дождешься никаких объяснений! Джиллиан чувствовала себя такой же опустошенной, как окружающая равнина. А что, если Грэм, так же как отец, ни в грош ее не ставит? Даже если он и утверждает, что она ему небезразлична?

Ее охватил яростный гнев, не уступающий по силе только что пронесшейся буре. Грэм молча бросил ей поводья верблюда, и тут она не выдержала:

– Поговори со мной, Грэм. Прекрати обращаться со мной как с верблюдом. Я, в конце концов, твоя жена!

Он с удивлением взглянул на нее.

– Нет, со мной ты обращаешься даже хуже, чем с верблюдами – с ними ты хоть иногда разговариваешь. А со мной – нет. Ты представить себе не можешь, как мне обидно, что ты не обращаешь на меня никакого внимания. Пожалуйста, я согласна на что угодно, только не на безразличие. Ну, давай, накричи на меня. Все, что хочешь, только не безразличие. – Она перешла на шепот. Казалось, у нее все горло забито песком.

Он бросил поводья и подошел к ней, обхватив ее покрасневшее от песка лицо ладонями. Она смотрела на него снизу вверх.

– Поговори со мной, – взмолилась она.

– И о чем же ты хочешь поговорить?

– Мне кажется, что нас разделяет пропасть в целые мили шириной. Я хочу ее перепрыгнуть, чтобы быть с тобой, но мне страшно. Я боюсь, что ты меня не поймаешь и я упаду.

В его глазах промелькнуло что-то едва уловимое, но что именно – этого она не смогла понять.

– Я не дам тебе упасть.

Она погладила его руку.

– Тогда доверься мне.

Он уставился вдаль, сжав челюсти.

– Я назвал этот ветер хамсином потому, что, когда я был маленьким, племя, которого я боялся больше всего, совершило набег на поселение, где я жил. Нападавшие были сильны и мчались со скоростью песчаной бури. Они сметали все на своем пути. Я был как раз возле своего шатра и видел, как мелькают ятаганы, слышал шум битвы. Потом на меня налетел один из воинов-хамсинов с ятаганом наголо. В пылу боя иногда трудно бывает отличить мужчин от маленьких мальчиков. Он занес надо мной меч, и я знал, что вот-вот умру. Но в последний момент он остановился.

Она смотрела на него с ужасом.

– Тебе было страшно?

– Нет, но когда они уехали, я заплакал.

– Почему?

От его сурового тусклого взгляда у нее пробежали мурашки по коже.

– Потому что они уехали, оставив меня в живых.

Больше он ничего не сказал.