Джейн и Эмма - Джоан Айкен

— Эти обои ужасно грязные, — с отвращением скривилась миссис Уэстон, — а краска желтая и унылая.

— Дорогая, при свечах этого никто не заметит! — воскликнул ее муж и обменялся улыбками с Фрэнком.

— Комната довольно просторная, — сказала Эмма Джейн, — хорошего размера; она свободно вместит девять или десять пар. Я думаю, что план очень хорош, а вы, мисс Фэрфакс? Разве вы не любите танцевать? Уверена, что любите. Вам, должно быть, не хватает балов. Здесь в Хайбери у нас бывает очень мало возможностей потанцевать.

Она говорила с такой очевидной непосредственностью, что Джейн оттаяла и даже почувствовала к ней теплоту; но это чувство быстро исчезло, когда она услышала, как Фрэнк Черчилль приглашает Эмму на первые два танца.

«Почему он должен так поступать? — возмущенно думала Джейн. — Неужели Эмма всегда и для всех будет самым важным человеком в Хайбери?»

День бала обсуждали долго.

— Ты же понимаешь, что ничего невозможно успеть раньше чем через неделю, — возбужденно говорила миссис Уэстон мужу. — Фрэнк, неужели ты не можешь попросить у тети и дяди разрешения остаться с нами еще на неделю?

Фрэнк считал, что сможет, и надеялся получить это разрешение. Три дня прошло в оживленных приготовлениях. Джейн несколько раз встречалась с Фрэнком. Обсуждали музыку и танцы.

Эмма Вудхаус даже лично явилась к Джейн и дружелюбно попросила, чтобы та научила ее или ее горничную делать такую же элегантную прическу, как была у нее на вечеринке у Коулов.

— У вас такие красивые волосы, мисс Фэрфакс. Уверена, они вьются от природы, а с моими волосами сплошные проблемы. Их приходится завивать каждый вечер…

Обезоруженная Джейн дала нужные инструкции и даже непроизвольно воскликнула:

— О, мисс Вудхаус, надеюсь, нам ничего не помешает и бал состоится! Иначе все будут очень разочарованы! Я так жду его!

Но ее сердце, привыкшее к разочарованиям, предчувствовало неладное, и, как оказалось, не ошиблось: спустя два дня срочное письмо от мистера Черчилля потребовало немедленного возвращения племянника. Его тетя почувствовала себя очень плохо, и Фрэнк должен был немедля вернуться в Энскомб.

Он явился к дамам Бейтс рано утром, чтобы сообщить эту неприятную новость. Тетя Хетти ушла на утреннюю службу, что всегда делала по определенным дням, а старая миссис Бейтс еще не встала. Фрэнк и Джейн получили возможность десять минут побыть вдвоем.

Она пребывала во власти уныния.

— Мы поступили нехорошо! Дурно! Я бы никогда, слышите, никогда не согласилась на ваш план, если бы знала, что он повлечет за собой! Столько тайн… лицемерия… Мы делаем все неправильно! Умоляю вас, мистер Черчилль, возьмите обратно свое кольцо! — Она сняла с шеи ленточку, на которой висело кольцо, и протянула ему. — Считайте себя свободным от всех обязательств. Так нельзя! Я уверена, что так нельзя. И на что мы надеемся? Зачем все это затеяли?

Но Фрэнк стоял на своем.

— Что? Дать вам свободу, чтобы вы могли обручиться с Найтли или молодым Коксом? Ни за что на свете! Я не могу потерять вас. Быть вынужденным оставить вас здесь и вернуться в Йоркшир — и так достаточно тяжело, но мысль о том, что я больше не имею права ждать от вас вестей, надеяться на будущую встречу с вами, самым дорогим для меня человеком на этой земле, для меня невыносима. Вы забываете, какая унылая и одинокая жизнь ждет меня в Энскомбе.

Он упал на колени, схватил ее за руку и выглядел таким несчастным, что Джейн в конце концов поддалась на уговоры.

Кольцо вернулось на свое место как раз перед тем, как по ступенькам поднялась тетя Хетти.