Нет рецепта для любви - Евгения Перова

Они заглядывали друг другу в глаза, целовались и бормотали, совершенно забыв об окружающей действительности, а когда опомнились, оказалось, что они стоят уже перед дверью подъезда. И только после того, как они отпраздновали примирение на лоскутной лежанке и опустошили холодильник, Артём вдруг вспомнил и удивился:

– А почему ты не спрашиваешь, где я был всю ночь?

– И где ты был? – спросила Олеся с невинным, но слегка смущенным видом.

– У Ники.

Олеся встала и отвернулась к плите, где закипал чайник:

– Я должна ревновать?

– Нет. Там не к чему ревновать. Понимаешь, я напился, ну и… Занесло меня.

– И что, каждый раз, как мы поссоримся, ты будешь напиваться и бегать за утешением к Нике?

– Да какое там утешение! Всыпала мне по первое число.

– Бедненький, – довольно ехидно произнесла Олеся, но не выдержала и рассмеялась: – Я все знаю.

– Откуда?

– Понимаешь, когда ты уехал… Ну, в Америку. Мне было очень плохо. Сначала просто плохо, а потом я испугалась, что ты насовсем уехал. Я так распереживалась, ужас! И я пошла к твоей Нике…

– Что ты сделала?

– Я подумала: раз вы остались друзьями, может, она знает, когда ты вернешься. Мы с ней встретились и подружились. Она замечательная. Так что сам понимаешь – она мне тут же позвонила, как ты заявился. А я попросила оставить тебя ночевать, потому что совершенно не переношу пьяных. У меня отец алкоголик, и я… Артём?

Артём был потрясен: такого он никак не ожидал. Олеся села к нему на колени и стала целовать, умоляюще заглядывая в глаза:

– Тёмочка, не сердись, пожалуйста! Я понимаю, я вторглась в твое личное пространство, да? Но я тогда просто пропадала, а Ника меня спасла. Она такая хорошая! Вы же с ней теперь просто друзья, ты сам сказал.

– Ну да, друзья…

– Значит, мы можем дружить все вместе. Или что? Ты надеялся…

– Да ни на что я не надеялся! Ну вообще… Спелись за моей спиной, ты подумай. Нет, женщины – это что-то.

Обнимая Олесю, Артём никак не мог смириться с тем, что две стороны его жизни вдруг слились в одну. Конечно, хорошо, что больше не надо ничего скрывать от Олеси, но зато уже не поплачешься Нике в жилетку. Вот предательница! Она явно встала на сторону Олеси. Женская солидарность, а как же! Хотя Ника ясно дала понять, что никакие отношения, кроме чисто дружеских, между ними невозможны, и сам он вроде бы ни о чем таком уже не думал, но… Где-то в подсознании у него все равно теплилась слабая надежда на «запасной аэродром». А теперь что ж – никаких «запасных аэродромов». Черт побери, хороший ход! Неужели?.. Неужели она сделала это специально? Артём посмотрел на Олесю, но она ответила таким невинным взглядом, что он подумал: «Да нет, не может быть».

– А что ты еще от меня скрываешь, барбосик? – спросил он.

Взгляд Олеси сделался растерянным, и губы задрожали:

– Что, прямо сейчас рассказать?

– Давай покончим со всеми тайнами? Ты не бойся, я вообще-то догадываюсь, в чем дело. И потом… Твои друзья…

– Они не могли! Они ничего не знают!

– Кирилл мне намекнул. Олесь, он очень за тебя переживает, только поэтому. Боялся, что я могу как-то тебя обидеть, понимаешь? Прости его! Он ничего не сказал, честно. Я сам догадался. Ты… Тебя изнасиловали, да?

Олеся только кивнула, а потом спросила дрожащим голосом:

– Но ты же не считаешь, что я сама виновата?

– Нет! – твердо ответил Артём. – Не считал, не считаю и никогда так не подумаю. Ты ни в чем не виновата. Ни одна женщина не может быть в таком виновата.

– Тём, а ты уверен, что хочешь услышать подробности?

– Олесь, если тебе тяжело рассказывать, тогда, конечно, не надо. Но я предпочел бы знать. Потому что… Ну, я буду представлять разные ужасы. Нет, лучше знать. Я не настаиваю, но, если ты сможешь рассказать, я буду благодарен. Не обязательно прямо сейчас, потом.