Серебряное пламя - Ханна Хауэлл

– Леди Броуди надеется, что это послужит достаточным подтверждением ее слов.

Фартинг взял медальон и принялся его разглядывать. По его побледневшему лицу и напрягшейся челюсти Шайн поняла, что это медальон Белдейна, подаренный ему отцом как свидетельство его первородства. Когда Фартинг протянул ей медальон, она покачала головой. Ей незачем было смотреть на него. К тому же она не решалась разжать руки, опасаясь, что они будут дрожать, а ей не хотелось показывать свою слабость.

– Да, этого достаточно, – сказал Фартинг. – Чего хочет леди Броуди?

– Своего ребенка. Хотя она любит всех детей и оскорблена обвинениями своей дочери, она согласна отпустить мальчиков, если Шайн Катриона вернется к ней.

– И мы должны поверить ее слову? – осведомилась Шайн.

– Слово леди Арабел Броуди нерушимо, – заявил Эндрю Мур. – Как и слово лорда Малиса.

Шайн покачала головой:

– Я искренне надеюсь, что вы сами не верите тому, что говорите. Половина Шотландии располагает доказательствами того, что слово Броуди стоит не больше чем содержимое кошелька нищего. Я придерживаюсь такого же мнения.

– Значит, я должен передать своим хозяевам, что вы не вернетесь в Дорчебейн?

– Вы можете передать своим хозяевам, что я подумаю. Мне потребуется некоторое время, чтобы принять решение. – Она почти сочувствовала ему. Бедняга выглядел испуганным, опасаясь, что вернется в Дорчебейн с пустыми руками.

– Сколько времени?

– Два дня. Если я не появлюсь у ворот Дорчебейна на закате завтрашнего дня, значит, я решила, что мне не нравятся условия леди Арабел Броуди. И тогда ей придется подумать о том, чтобы предложить мне что-нибудь другое.

Мужчина поклонился и вышел. Как только двери большого зала закрылись за посыльным Арабел, силы покинули Шайн. Взяв себя в руки, она поблагодарила улыбкой Гэмела, подавшего ей кружку вина.

– Ты все сделала правильно, – сказал он, взяв ее свободную руку в свои и поцеловав костяшки пальцев.

– Надеюсь, – она сделала глоток вина, – но это был самый мучительный момент в моей жизни. Каждое слово казалось мне предательством по отношению к моим братьям. И потом, я слишком хорошо представляю себе реакцию Арабел на мой отказ. Она будет в бешенстве, и мои бедные братья дорого заплатят за ее разочарование.

– Что бы ты ни сделала, это не слишком повлияет на их положение, – вздохнула леди Эдина. – Это суровая правда, о которой тебе не следует забывать.

– Да, я постоянно думаю об этом. Так легче справиться с чувством вины. Остается только надеяться, что близнецы поймут все правильно.

– Конечно, поймут, – заверил ее Фартинг. – Они знают, кто виноват в их злоключениях. И оба достаточно сообразительны, чтобы понимать, что мы ничего не выгадаем, если ты угодишь в ловушку, расставленную Арабел. Собственно, я не удивлюсь, если эта женщина посвятила бедных ребятишек в свои зловещие замыслы.

– Скорее всего. Она могла сделать это, чтобы еще больше напугать их. Арабел всегда нравилось держать в страхе окружающих. – Шайн нахмурилась. – Однако для меня явилось неожиданностью, что она не прислала Мартина Робертсона в качестве посланника.

– И довольно неприятной неожиданностью, – заметила Марго.

Шайн бросила на девушку сочувствующий взгляд.

– Действительно. В прошлом Арабел и Малис возлагали подобные поручения на Мартина. Возникает вопрос, почему на этот раз они поступили иначе? Боюсь, ответ не сулит нам ничего хорошего.

– Мартин как-то сказал мне, что Броуди начали относиться к нему с недоверием.

– Что ж, это объясняет, почему они не воспользовались его услугами.

– Ты же не думаешь, что они причинят ему зло, правда? – тихо спросила Марго.

– Я хотела бы успокоить тебя, но боюсь, что не смогу. Извини.

– Тебе незачем извиняться. Ты не отвечаешь за своих родственников. И за Мартина. Если он в опасности, то в основном по собственной вине. Если Мартин еще жив, то самое важное – как сейчас поступит. Позволит ли страху руководить своими действиями и сбежит из Дорчебейна или будет стоять насмерть и поможет нам? – Марго вздохнула. – Я молюсь, чтобы он выбрал второе.

– И мы тоже, – сказал Гэмел. – Нам бы очень пригодилась его помощь. Однако мы должны исходить из того, что нам не на кого рассчитывать, кроме самих себя.

– Теперь, когда мы знаем, что за игру затеяла Арабел, что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Шайн, обращаясь к Гэмелу.

– Ближе к вечеру мы с Фартингом, Блейном и сэром Лесли отправимся в Дорчебейн на разведку, чтобы под покровом темноты обследовать местность. Всегда полезно изучить укрепления врага, прежде чем вступать в схватку. Даст Бог, нам удастся обнаружить их слабое место. А ты, дорогая, отправишься в Дорчебейн завтра с небольшим отрядом. Мы встретимся в нескольких милях от Дорчебейна и примем окончательное решение, как противостоять Броуди. – Он замолчал, с тревогой ожидая ее ответа.

– Я бы не сказала, что это продуманный план действий, – произнесла она наконец.

– Возможно, но есть вещи, которые нельзя спланировать, пока мы не изучим Дорчебейн более тщательно.

– Ты уверен, что эта разведка так уж необходима? – Ей не нравилась мысль, что Гэмел и Фартинг будут находиться поблизости от вероломных Броуди без вооруженного отряда.

– Ну, не можем же мы действовать вслепую. Конечно, у нас есть некоторые сведения о количестве и привычках стражников Дорчебейна, но мы будем чувствовать себя увереннее, если немного освоимся на местности, прежде чем подъезжать к воротам.

Все это и впрямь не производило впечатления продуманного плана, но Шайн промолчала. Мужчины имели немалый опыт сражений. К тому же все они выглядели очень уверенными. Что ж, она постарается исполнить свою роль как можно лучше и будет молиться, чтобы их надежды оправдались.

Шайн плотнее запахнула плащ, ежась от прохладного ветерка, крутившегося вокруг стен Данкойла. Стоя у парапета, она смотрела на юг, в сторону Дорчебейна, и молилась. Все, кого она любила, находились теперь в пределах досягаемости Арабел. Близнецов она уже захватила, а Гэмел с Фартингом, отбывшие несколько часов назад, наверняка где-то рядом. От этой мысли Шайн делалось дурно. Звук шагов вывел ее из задумчивости. Обернувшись, она увидела рядом с собой Марго.

– Хочешь вместе со мной поглядеть на Дорчебейн? – поинтересовалась Шайн. – Ничего другого нам пока не остается.

Марго коротко улыбнулась:

– Увидела тебя здесь и подумала, что подруге, возможно, не помешает компания. Но если ты хочешь побыть одна, я не обижусь.

– Да нет. Оставайся. Ночь ясная, но становится прохладно. Скоро и вовсе похолодает. Близится осень, а там и зима не за горами. Господи, и почему я болтаю как заведенная о погоде? Что в этом толку?