Признания повесы - Карен Хокинс

– Спасибо, но в этом нет необходимости.

– Питерс будет следить за домом, а я...

– Гербертс! – Брэндон нахмурился. – Ты нужен нам здесь, присматривать за мистером Ланздауном.

– Но я...

– Это важно.

Плечи Гербертса поникли.

– Что ж, хорошо. Останусь здесь и займусь чисткой серебра.

– Правильно, – сказала Верена.

Дворецкий поднял бровь:

– Я хорошо стреляю, хозяйка.

– Мистер Сент-Джон тоже.

– А еще умею управлять лошадьми.

Верена похлопала Гербертса по руке.

– Не сомневаюсь в этом.

Гербертс вздохнул.

– Напрасно не хотите брать меня с собой.

Брэндон посмотрел на Верену.

– Он что-то слишком много знает.

– Он читает мою почту.

– Ну, уж нет, – запротестовал Гербертс, – не всю.

Она бросила на него уничтожающий взгляд:

– Ты вообще не должен ее вскрывать. Что скажешь о нашем плане, Сент-Джон?

– Должен сработать. Только не вздумай покидать карету. Сделай так, чтобы они передали тебе письма через окошко. Как только отдашь им список, мы уедем.

Он говорил с такой уверенностью, что Верена воспряла духом. План был прост, и для его осуществления требовалось всего двое. Немаловажен также момент внезапности. Отец бы ею гордился.

– Итак, решено. Отправляемся через полчаса.

– Гербертс. – Брэндон достал из кармана пальто письмо и подал дворецкому. – Проследи, чтобы его доставили сегодня же утром. Это моей сестре, графине Бриджетон.

Интересно, что заставило Брэндона писать в такое время письма. Если только, конечно...

– В письме нет никаких тайн?

– Конечно, нет. Это письмо моей сестре с просьбой об одолжении.

Гербертс вздохнул.

– Доставка писем – особо важная обязанность. Думаете, мне можно доверять? Я могу забыть и...

Брэндон сунул Гербертсу монетку. Дворецкий просиял:

– Теперь я уж точно не забуду.

Верена попыталась разглядеть адрес на письме, но Брэндон как бы невзначай заслонил Гербертса, державшего письмо.

– Как я уже сказал, оно адресовано Саре, моей сестре.

Верена подумала было подкупить Гербертса, чтобы он как бы невзначай вскрыл письмо.

– Ну ладно, я пошел к мистеру Ланздауну, – заявил Гербертс и зашаркал к двери.

Верена осталась наедине с Брэндоном. Вот и все. После сегодняшнего дня она его больше не увидит. А пока надо надеяться и молиться, чтобы его не ранили, пока он будет ей помогать. Боже, как ей надоело рисковать! И жить в вечном страхе.

– Надеюсь, все пройдет благополучно.

– Уверен. Если, конечно, ты будешь соблюдать осторожность. И пожалуйста, никаких эффектных жестов.

Верена молча кивнула. Ей хотелось подбежать к нему, обнять, почувствовать под пальцами складки его льняной рубашки, вдохнуть запах его чудесного одеколона. Но что-то ее удержало.

– Верена.

Он стоял рядом с ней, так близко, что она чувствовала прикосновение к спине распахнутой полы его пальто.

– Есть кое-что еще, о чем нужно сказать.

– О чем?

– Посмотри на меня.

Она повернулась и тут же пожалела об этом. Он был такой большой, такой сильный. Ей захотелось сунуть руки ему под пальто и самой зарыться туда. Хотелось обнимать его. И никогда не отпускать.

Но этого не будет.

– Брэндон, я...

Он обнял ее и прижал к себе так крепко, что ей стало трудно дышать. Боже, как она будет тосковать по нему! Сердце Верены забилось неровно, когда она прижалась щекой к его рубашке. Меньше чем через час они уже будут в пути.

– Тебе нужно переодеться, если хочешь походить на грума.

– Знаю. Попрошу что-нибудь у Питерса.

– Все равно будешь выглядеть элегантным, – пробормотала она.

– Нам пора. Джеймс ждет.

Улыбка Брэндона померкла, синие глаза прищурились.

– Верена, что случилось?

– Ничего. Но ты должен что-то сделать и с руками. Мой отец говорил, что человека всегда можно узнать по его рукам.

Он посмотрел на свои идеально чистые руки.

– Ты права. Испачкаю сажей из камина. Подожди.

Улыбаясь, он подошел к двери и открыл ее, кланяясь самым что ни на есть услужливым образом.

– После вас, хозяйка! – сказал он, подражая Гербертсу.

Верена выдавила слабую улыбку и подошла к двери. И тут Брэндон преградил ей путь. Верена подняла на него глаза, в горле пересохло.

– Слуги так себя не ведут.

– Ведут, если это дерзкие слуги. – Его синие глаза сияли смехом и... было в них что-то еще. Что-то, отчего по спине Верены пробежал холодок.

– Нам надо идти.

– Мы никуда не пойдем, пока ты меня не поцелуешь. – Он наклонился. – Верена, когда мы вернемся, надо будет поговорить.

Когда мы вернемся. Этого не будет. Никогда. Как только они с Джеймсом получат письма, словно ветер помчатся в Дувр, где их уже ждет пакетбот. Она облизала пересохшие губы.

– Поцелуй меня, и отправимся.

– У нас нет времени.

– Верена, один поцелуй.

Это последний раз, когда она может вот так прикоснуться к нему. Не пройдет и нескольких часов, как они с Джеймсом уже будут на пути в Италию, а здесь, в Англии, останется ее сердце, в руках отъявленного лондонского повесы.

Его губы мягко коснулись ее губ. Это прикосновение, такое нежное, такое нерешительное, вызвало мгновенный ответ. Верена обвила шею Брэндона руками и прильнула к нему.

Однако одного поцелуя было недостаточно, несмотря на всю его страстность.

Верена все теснее прижималась к широкой груди Брэндона, забыв про стыд и свои правила, ей было все равно. Это воспоминание навсегда останется для нее самым дорогим.

Брэндон почувствовал ее отчаяние и вспыхнул. Он жаждал эту женщину, засыпал и просыпался с мыслью о ней. О ее фиалковых глазах, о ямочке, появляющейся на щеке, когда она улыбается. Он хотел, нет, Верена была нужна ему. Нужна, потому что он...

Она оторвалась от губ Брэндона и отступила, прижавшись к двери.

– Мы... нам надо идти.

– Еще рано, – тихо сказал он.

И столько страсти было в его голосе, что у Верены перехватило дыхание.

Брэндон закрыл дверь и, к изумлению Верены, запер ее.