Спору нет! - Виктория Волкова

Уже поздно вечером, вернувшись с Ниной домой– Ромка остался в Тарнаусе,– Денис вместе с собаками шел по темному скверу и лихорадочно раздумывал, что делать дальше. Он-то больше всего опасался личной встречи с родителями Нины. Но те оказались чудесными людьми и приняли его радушно.

«Ты сам смог бы так? – мысленно осведомился у себя Цесаркин, всматриваясь тяжелым взглядом в черные контуры кустарников, казавшиеся в свете тусклых фонарей притаившимися уродцами. – Вот так просто забыть давние события, ударившие по тебе, как обухом. Забыть и простить. Принять родственника врага, как самого дорогого гостя?»

На дорожке остановилась и, оглянувшись на Цесаркина, залаяла Фиби.

– Устала? – хмыкнул Денис и, подняв собачье недоразумение на руки, засунул за пазуху. И тут же влажный шершавый язык прошелся по носу, задел щеку.

– Фу-ты ну-ты, море ясное, – добродушно выругался Цесаркин. – Сиди спокойно, Фибоначчи, думать мешаешь.

«Тоже мне мыслитель нашелся, – глянула на него насмешливо собака. – Ты-то здесь при чем? Или жениться передумал?» – Собака посмотрела на него подозрительно и заскулила, подзывая подругу. Прибежавшая Герда глянула с сомнением:

«Только не говори, что ты собрался бросить Нину из-за каких-то древних бумажек! Не дай старому злу пустить новые всходы!»

– Ничего я не передумал, – сердито пробурчал Денис. – Быстро домой, сплетницы!

Уже заходя в подъезд, он покосился в сторону беседки, словно столкнулся с взглядом. Черным и ненавистным.

Откуда-то из подсознания выплыл образ неведомого погромщика, так и не пойманного полицией.

«А откуда мы вообще взяли, что этот человек причастен к обоим преступлениям? Как посторонний мог проникнуть в офис фабрики? Открыть квартиру плевое дело. А вот попасть на объект, находящийся под сигнализацией, уже сложнее. Может быть, истинный преступник пустил нас по ложному следу?» – вдруг подумалось Цесаркину. И он, остановившись на первом этаже, набрал номер Кольцова.

– Аве, Цезарь, – устало хмыкнул в трубку майор, давая понять, что однокурсник и его проблемы достали до печени.

– Кирюха, – пробубнил в трубку Денис, как только с ним поздоровались. – А ты запрашивал на фабрике данные, кто вечером перед погромом уходил с работы последним и сдавал объект на сигнализацию? Или там у них вахтер караулит? – выпалил Денис, понимая, что последний вариант заведет в тупик.

– Сдают на пульт охраны, – развеял его сомнения Кольцов. – Утром запрошу сведения. С этого бока мы еще не раскручивали. Хоть и собирались.

«Ничего вы не собирались!» – хотелось закричать Денису, но он, сдержавшись, заметил невзначай:

– Я ставлю на Рогинскую, Кирюх! Это в ее стиле в глаза улыбаться, а за спиной гадить.

– Солидарен с тобой, великий, – саркастически заметил Кольцов. – Завтра исполню все твои поручения. А сейчас я только приперся домой и варю пельмени.

– Прости, – повинился Цесаркин. – Как-то не подумал.

– Да ладно,– отмахнулся майор. – Пробьем твою версию. Но утро вечера мудренее.

«И все-таки я прав», – подумал Денис, бегом поднимаясь по лестнице. Сзади, недовольно сопя, медленно тащилась Герда, в колышущемся из стороны в сторону воротнике.

– Трудно тебе, моя собака, – пробормотал извиняясь Цесаркин и, как заботливый хозяин, остановился между этажами, поджидая свою любимицу. Он выглянул в широкое подъездное окно. Обвел взглядом темный двор, засмотрелся на беседку, откуда, как по команде, вышли двое парней, один из которых показался знакомым.

-Трахни в бок меня медуза, – зло просипел Цесаркин, прекрасно понимая, что именно этого человека видел на видеосъемках с камер наблюдения фабрики и той самой незаметной, расположенной около Нининого дома.

Денис обругал себя за поспешность.

«Зачем Кольцову звонить среди ночи понадобилось? – попенял он самому себе и тут же нашел оправдание: – Проверка пульта охраны тоже не помешает».

Цесаркин, пропуская Герду вперед, вошел в прихожую и тут же передал Нине ее собаку.

– Ей лапы мыть не надо, – хмыкнул он. – Она гуляла мало, а все, что испачкала, об меня вытерла.

Нина прижалась к нему, попыталась расстегнуть куртку.

– Что-то вы долго? – пробормотала чуть слышно. – Я заждалась.

Цесаркин притянул ее к себе и принялся целовать, вторгаясь холодным языком в теплый рот, согревая свою душу рядом с этой женщиной, посланной ему небесами или предками.

– Я люблю тебя, – прошептал он, подхватывая ее на руки и во весь опор несясь в чуланчик. – Как же я люблю тебя!

Фиби нетерпеливо соскочила с рук хозяйки и отбежала в сторону. Недовольно гавкнула Герда.

– Вымой лапы сама, – велел ей Цесаркин, закрывая за собой дверь. Нина захихикала, прижимаясь к нему. И распахивая халат на груди любимой, Денис вдруг подумал, что глупо было бы переживать из-за гнусных поступков покойников, когда любимой женщине грозит опасность.