Пятьдесят свиданий с врагом - Елена Дженкинз

Джун аккуратно обтянула края футболки, поправила волосы, заложив за уши, и серьезным, полным важности тоном произнесла:

– Только ты сядь… в моих фантазиях ты сидел в полутьме.

– И часто ты обо мне фантазировала? – нервно спросил он, и Джун сразила его:

– Всегда.

Красивое слово. Абстрактное, как магия, нереальное. Джун вся была как магия. Тони буквально рухнул в кресло, подбитый под ноги таким простым заклинанием.

Она выключила свет, оставив только свечи на столе, и вернулась к Тони. Посмотрела на него с осторожным любопытством и робко поинтересовалась:

– А ты… думал обо мне?

– Да. Постоянно.

Каждую ночь, как по расписанию.

Она поджала губы, пряча улыбку, плавно опустилась перед ним на колени, наблюдая, как он освобождает член, сжимает у основания и проводит рукой вверх-вниз, растирая смазку… Джун придвинулась ближе.

Тони резко втянул воздух и задержал дыхание, когда она обхватила его теплой ладонью у основания и повторила скользящее движение один раз, другой… Осмелела и провела влажным языком по всей длине. Он стиснул челюсти и запрокинул голову, закрывая лицо ладонями. Пресс онемел от напряжения, сердце тоже. Тони дышал через раз, уговаривая себя не быть мудаком. Но сила воли уволилась только что, да и как можно работать при таких-то нагрузках.

Ее горячее дыхание, влажный рот…

Не тяни к ней руки – но он обхватил голову Джун ладонями.

– Смотри мне в глаза, – прохрипел он и еще сильнее завелся от ее темного взгляда. У нее были расширены зрачки. Она раскрыла рот, вбирая глубоко… еще глубже, и протяжно, сдавленно простонала. Вибрация этого порочного звука выжгла его дотла, и Тони будто стерло с планеты.

– Иди сюда. – Он рывком поднял Джун и развернул к себе спиной, сдирая с нее тесные джинсы сразу с бельем, впиваясь губами в упругую ягодицу и оставляя засос. Кровь бушевала в венах, и Тони не слышал ничего, кроме сумасшедшего стука собственного сердца, не видел ничего – только Джун. Она, она, везде, как туман на рассвете.

Такая нежная, родная, сексуальная вампирша.

Трясущейся рукой он нащупал в заднем кармане своих джинсов презерватив – всегда теперь с собой носил – и разорвал пакетик зубами. Джун хотела повернуться к нему, но он подтолкнул ее к столу и наклонил, заставляя упереться руками. Сдернул джинсы еще ниже, к коленям, и вошел в нее пальцами, хрипло обещая, что ей понравится… Ей уже нравилось. В подтверждение она выпрямилась, прогнувшись в спине, и вскинула руки, обнимая его за шею, вжимаясь в него теснее. Тони накрыл свободной ладонью упругую грудь сквозь футболку, прихватил зубами мочку уха вместе с сережкой, ощущая вкус металла… И до него дошло наконец: Джун носит серебряный кельтский крест, показывая ему, что не вампирша.

Охренеть она тролль.

Полутьма, свечи на столе, и этот отблеск серебра… Тони затопило вдохновением, он будто оглох, поэтому не знал, разборчиво ли звучали пошлости, которые срывались с языка, пока он брал ее пальцами и сбивчивым шепотом рассказывал обо всем, что собирался сделать с нею сегодня, завтра, всегда… Сосредоточенная на его ритмичных движениях, разгоряченная, она откинула голову ему на плечо. Ее дыхание стало глубоким, шумным; она была готова кончить.

– О боже, я сейчас… сейчас…

Тогда он снял с себя ее руки, чтобы она снова оперлась о стол, с силой сжал ее бедра, приподнимая, и медленно погрузился в нее неглубоко, и еще раз… еще медленнее, дразня. Она недовольно захныкала:

– Тони…

– Какие-то проблемы, Джун? – спросил он хрипло. И только когда она прошипела:

– Ах ты, мстительный…! – Он вошел в нее резким движением до упора, так никогда и не узнав: он мстительный кто?

Джун спрятала лицо в сложенных на столе руках, чтобы заглушить стон, и Тони собрал в кулак ее растрепанные волосы на затылке, удерживая на месте эту вампиршу, которая не боялась серебра. Она подавалась бедрами навстречу, и Тони вбивался в нее в лихорадочном темпе, неспособный унять рев желания в венах. Свободной рукой он перехватил Джун поперек живота, а потом спустил пальцы на клитор. Она всхлипнула, напрягаясь всем телом, и он ускорил толчки.

Тони кончил с ней одновременно, срываясь на хрип, падая в пропасть, как в лучший мир. Там было темно и свободно, и мелкая дрожь моросью по коже, и шумное дыхание лета, наполняющее сознание до краев.

Дыхание Джун.

Она еще долго содрогалась под ним, и он не хотел шевелиться, но тишину снова разорвал звук входящего звонка.

Черт… Забыл про этого спонтанного, который ждал у ворот.

Они в спешке привели себя в порядок, и Тони старался не глазеть на свою лучшую-в-мире-девушку, иначе Хёрст не дождался бы их этим вечером. Чтобы отвлечься, он отхлебнул зеленого чая, который давно остыл, а Джун подошла сзади, обнимая, и прижалась щекой к его спине. Попросила уже привычно:

– Скажи, что все будет хорошо.

И он соврал, тоже привычно, лишь бы ее успокоить:

– Все будет хорошо.