(не) просто сосед - Стася Андриевская

При его упоминании Полина невольно сжалась и закрыла глаза, чувствуя, как по щекам ползёт краска стыда.

— А она через кого, думаешь, о Мансурове узнала? — продолжал Максим. — Через Руса. А Мансуров от кого о нём узнал? От меня. Я уж не говорю о том, что она оказалась дочкой моего братана и моей крестницей! Понимаешь? Всё где-то очень рядом, надо просто раскрутить посильнее!

— Алексей Михайлович, — заглянула в кабинет женщина лет семидесяти в спортивном костюме, — через пять минут начинаем.

— Спасибо, Галина Николаевна, — кивнул Алексей и поднялся. — Ладно, ребят, мне пора.

— Да погоди, ты! — остановил его Максим. — А может, вообще через Милку? Пусть дёрнет Хера своего насчёт забугорных правоохранителей, м? Ну там, Международный Суд по Правам Человека, и всё такое? Нет, ну серьёзно, она же вроде как тоже Санчеса немного знала и даже…

— Нет! — неожиданно резко перебил его Алексей. — Даже не вздумай её сюда приплетать, понял? — Открыл дверь кабинета, жестом предлагая покинуть его. — Извините, ребят, работа. Позже созвонимся.

— Что-то он, по-моему, не очень-то нам обрадовался, — после долгого молчания по дороге домой, вздохнула, наконец, Полина.

— А, да не бери в голову! — небрежно отмахнулся Макс. — Он нормальный. Просто не надо было мне про Милку. Не подрассчитал маленько.

— Ну да. Он разозлился.

— Не, не разозлился, скорее, разволновался. Просто если бы ты знала её историю… Там трындец, конечно. И ты, кстати, молодец, что на счёт карниза этого рассказала. Лёшка же и сам спасателем долгое время работал, такое вытворял, что чудо, что до сих пор живой. Он уважает подобный риск — когда не просто адреналинщики куражатся, а именно во имя спасения. Вот как Руслан твой.

Полина опустила голову.

— Он не мой. — Занервничала, чувствуя на себе взгляд, требующий объяснений. — Да правда, не было у нас ничего! Вот никто мне не верит! Ни соседи, ни свекровь, ни Мансуров этот ваш, ни даже следствие!

— Ну, знаешь, со стороны это действительно выглядит неоднозначно. Что его поступок тогда, что теперь твой. Наталкивает на мысль о близких отношениях. Прям даже на любовь похоже, так что дыма без огня, как говорится…

— Как будто любовь, это обязательно отношения, — буркнула Полина, и отвернулась к окну.

Максим помолчал.

— А вот это, кстати, тоже надо было Лёхе рассказать. Он бы оценил. У него в анамнезе такая любовь без отношений, что нормальному человеку проще сдохнуть. Пятнадцать лет, представляешь? При том, что Милка вообще-то официально считалась погибшей, и единственный, кто в это не верил — Лёха. И я сам, лично, считал его за это дебилом!

— Расскажете?

— Ш.

— ?

— РасскажеШь, да? — Мотнул головой: — Нет, извини, не расскажу. Там же вообще, не история, а грёбанный роман какой-то. Готовый сценарий для фильма. Что ни эпизод, то откровение. Милка, кстати, сейчас книжку пишет, обещается, что чуть ли не мемуары. Вот, даст бог выпустит, тогда и узнаешь^[7]. А вообще, она такая же, как и жена моя — оторва по натуре, с таким же точно кремнем внутри. Их сведи вместе, да дай повод — все горы на планете нахрен свернут. Им для полного счастья только сестрицы Полинушки не хватает, — подмигнул.

Полина скованно улыбнулась.

— Нет, я не такая. Я вообще, если честно, чем дальше, тем больше боюсь, что ничего не получится. Правильно Алексей Михайлович сказал, слишком далеко уже всё зашло. Только зря людей потревожим. Даже как-то неловко.

— Ну… Врать не буду, шансов — один на миллион. Ты и сама должна это понимать. Но и попытка — не пытка, согласна? К тому же, у каждого в жизни своя гора. И она всегда бывает по силам, главное не зассать в самый ответственный момент и не отменить восхождение, так и не попытавшись!