Кэйтлин и Купидон - Катриона Иннес

Я помню, как они впервые показали мне сайт, как я посмотрела на эти фотографии, прочитала надписи и ощутила сокрушительное чувство. Как будто кто-то сжал мои легкие, вытолкнув из них весь воздух. «Очень красиво, – выдавила из себя я. – Действительно прекрасно». Стью выглядел очень гордым собой – он потупил взор, волосы упали ему на глаза, щеки покраснели. Теперь мне придется сказать ему, чтобы он все изменил. Надеюсь, он понимает, почему.

Я открываю «Инстаграм» в браузере. Я удалила приложение по дороге домой с Мальдив – как только телефон снова оказался у меня, я поняла, что пока не хочу публиковать какие-либо фотографии из нашей поездки. Я подумала о своих подписчиках, о том, что у них могло бы испортиться настроение, если бы на Рождество им пришлось смотреть на этот великолепный пятизвездочный курорт. Я не желала, чтобы они окидывали взглядом собственную гостиную, где на диване дремлет их пьяная тетушка, и чувствовали себя скверно.

В конце концов, мне придется опубликовать их – это было одним из условий путешествия, так же, как и статья на моем сайте, но я посоветуюсь с Эйд на предмет наиболее подходящего для этого времени. Хотя в Озене, вероятно, не будут слишком довольны тем, что я могу им сейчас предложить: может, неприятные комментарии и прекратились, но с тех пор, как Морвена написала обо мне пост, я потеряла около трех тысяч подписчиков.

Эйд и Стью вваливаются, размахивая пластиковыми дудочками, в которые дудят на меня что есть мочи.

– Счастливого Рождества! – кричит Эйд. Стью на шаг от нее отстает.

Я улыбаюсь и хлопаю в ладоши, но все это выглядит немного натянуто – я почти вижу, как Эйд зажимает Стью в углу перед тем, как войти, и шепчет: «Давай войдем повеселее, чтобы подбодрить ее».

Все становится намного естественнее, когда они опускают дудки, усаживаются на диван, и Стью смотрит мне прямо в глаза и спрашивает:

– Ну как ты?

Я отвечаю не сразу, пытаясь понять, что же я чувствую на самом деле.

– Смущенная, грустная… но так лучше, когда все открылось.

– Не нужно смущаться.

– Эйд, я врала о муже тысячам людей, а затем заполучила нервный срыв, который включал в себя прятание под этим вот столом.

– Эй, ну когда-то ведь у тебя действительно был муж! – Эйд прикрывает ладонью рот. – Черт, прости, я что-то не то сказала?

Но я уже смеюсь, как и Стью.

– Серьезно, она решила, что ты выдумала его на время. Наняла модель или что-то вроде того… – сообщает Стью.

– Чтобы он был моим «воображаемым другом»? Боже, Эйд, ты думала, что я на такое способна? Печально слышать.

– Ну не знаю, мы понимали, что ты что-то скрываешь, а мои теории иногда заходят слишком далеко.

Я знаю, что, будь Гарри здесь, он бы сказал: «Если бы она захотела нанять модель, ты не думаешь, что она выбрала бы кого-то посимпатичнее?» Меня так и подмывает пошутить, но это кажется нечестным – как смеяться над кем-то за его спиной. Вместо этого я пожимаю плечами и говорю:

– Наверно, он немного похож на воображаемого друга… Я все еще постоянно разговариваю с ним, понимаете?

Стью кивает:

– Я знаю, что это не совсем то же самое, но я иногда так разговариваю со своей бабушкой. Рассказываю, как у меня дела. Помню, я говорил ей, что порвал со своей бывшей… – Он качает головой. – Бабушка всегда терпеть не могла Ким.

– Баскетбольный салют бабушке! – Эйд вскидывает руку, по которой Стью покорно шлепает, закатывая передо мной глаза.

– Я пойду сварю себе кофе, кто-нибудь еще будет? – спрашивает он.

Я протягиваю ему свою чашку:

– Да, пожалуйста.

Он встает и идет к крохотной кухонной зоне у стены офиса. Эйд смотрит ему в спину, пока он удаляется.

– Стью хороший, – говорит она, как только убеждается, что он вне пределов слышимости. Я знаю, к чему она клонит. И не клюю на приманку, бормоча себе под нос: «Угу-ммм», так что она намекает откровеннее: – Тоже одинокий…

– Думаешь, надо внести его в списки клиентов?

Эйд смеется:

– Положила меня на лопатки!

Стью возвращается и протягивает мне чашку с кофе.

– О чем вы тут болтаете? – спрашивает он.

– Да ни о чем. – Я качаю головой. – Так… об отпуске. Как бы то ни было, – продолжаю я, откашливаясь в манере, которая, надеюсь, звучит по-деловому, – очевидно, что в какой-то степени я навредила развитию бизнеса.

– О нет, – возражает Эйд.

Я наклоняю голову и смотрю на нее:

– Да ладно, брось…

– Ну хорошо, да, сейчас он в состоянии некоторого застоя. – Она пожимает плечами. – Хотя я и уберегла его от худшего.

– Вот именно! То, что вы, ребята, сделали раньше, мы просто должны немного… ну, вы понимаете. Нужно, чтобы это было правдой, – говорю я.

– Мы определенно можем тебе с этим помочь, – кивает Стью.

Мне на ум приходит воспоминание о Гарри. Однажды субботним вечером он сидел в кресле в своем дырявом трико, наблюдая за мной, пока я подкрашивала глаза и сетовала, что никуда не хочу выходить этим вечером. «Тебе необязательно всегда держать руку на пульсе, Кэйт, делая все это дерьмо ради них», – он повел вокруг рукой с зажатой в ней пивной банкой. Я была раздражена оттого, что он не понимал: зачем я так стараюсь, почему ощущаю необходимость идти на встречу с некоторыми местными владельцами бизнеса, – чтобы попытаться стать самой лучшей. Это все были люди, которые преуспевали, которые постоянно старались. Если бы я только могла сейчас вернуться назад, выдернуть его из кресла и прижаться к нему… Когда я уходила, он подтянул свое трико до подмышек и сказал: «Кажется, вот сейчас я выгляжу довольно сексуально для “Инстаграма”», а я рассмеялась, представив такой хештег, и подумала: «Я не могу дождаться, когда же ты станешь отцом».

– И с новым дизайном я хочу действительно почтить его память, чтобы он стал органичной частью всего этого…

– Да, разумеется, – перебивает Эйд. – Я…

Я вскидываю ладонь и улыбаюсь, давая понять, что еще не закончила.

– Но мой бизнес никогда не строился только на нем. Мое самое крупное карьерное достижение не означает: «Я нашла себе мужа, и теперь вы тоже сможете». Нет. Я добилась всего этого. – Я обвожу рукой офис. – Я устроила, чтобы это состоялось. Я не хочу заставлять людей думать, будто у них должно быть то же, что и у меня, чтобы быть счастливыми. – Я качаю головой. – Это не то, что я хочу продавать, никогда больше такого не будет.

Я сбиваюсь и смотрю на них обоих. Эйд быстро делает какие-то пометки в блокноте, страница перед ней вся заполнена каракулями, не поддающимся расшифровке. Стью снова смотрит на меня в упор:

– Я всегда так говорил, не правда ли, Эйд?

Она поднимает глаза от блокнота.