Кэйтлин и Купидон - Катриона Иннес

Зал притворно ахает, а кто-то кричит из-за столика в дальнем углу: «Самый страшный секрет в истории!» – и Элайджа стонет от смеха. Он на секунду хватает микрофон:

– Прости, дорогой, я вроде как проболтался, ну, многим людям…

Том шутливо бьет его по руке:

– Ах, вот как, значит. И тем не менее… – И начинает пересказывать эту историю: – Элайджа действительно попросил сваху прийти и присматривать за свиданием, на тот случай, если парень ему не понравится… кстати, я ему и не понравился. И это чувство было взаимным…

Кажется, я становлюсь все краснее и краснее.

– Чертовски согласен! – кричит Элайджа. – Еще эти его волосы… – Возгласы и аплодисменты доносятся из-за столика слева от меня, где сидят люди с великолепными прическами.

– Если вы решите, что мои волосы были плохими, то вы просто не видели прическу свахи, – продолжает Том. – Ничего обидного, у нее шикарные собственные волосы – обычно такие длинные светлые локоны…

Иан кидает на меня взгляд. Я смотрю на него в ответ, глуповато улыбаясь. Том указывает на меня, и я сосредотачиваюсь на речи.

– Но в тот день, чтобы я не узнал ее, она надела парик. Большой курчавый парик, как у клоуна.

Зал разражается смехом, а я чувствую, что становлюсь еще краснее, – румянец охватывает все мое тело и проступает пятнами на груди, как страны на карте мира.

– Она предложила нам встретиться в зоопарке, но забыла, что у Элайджи на самом деле этот несколько странный страх перед микробами…

– Я даже не мою сам людям волосы в салоне! – громко признается Элайджа, а люди с великолепными прическами за столом слева кричат:

– Ленивый обормот!

– Чтобы вытащить нас оттуда, она позаимствовала униформу смотрителя и эвакуировала весь зоопарк, сославшись на проблему с гориллами.

К этому моменту шотландская пара за нашим столом уже смеется так, что оба держатся за бока.

– Смысл задумки был в том, чтобы я не узнал о ее присутствии… но я же не дурак, я сразу ее засек. Однако мы оба согласились уйти и направились в кофейню, которую эта «смотрительница», – Том изображает пальцами в воздухе кавычки, – любезно нам предложила.

Сегодня мои волосы длинные и распущенные, они свисают вниз, как большая вывеска с надписью: «Это она, та самая сваха». Я смущаюсь все сильнее, когда гости начинают шарить взглядами по залу в поисках меня, а затем находят – красную, как помидорка «черри», слегка съежившуюся на своем стуле. Я пытаюсь сосредоточиться на всем остальном, что говорит Том.

– Дело в том, что – при всем безумии ситуации – когда мы добрались до кофейни, то оба были невероятно тронуты тем, как усердно она старалась, чтобы мы все же узнали друг друга, – продолжает он, и я чувствую, как мое смущение исчезает, заменяется чем-то другим: гордостью. Я горжусь, когда смотрю на них обоих за свадебным столом. – Сперва мы сблизились, смеясь над тем, как странно все вышло. А затем поняли, как чудесно встретить кого-то, кто несмотря ни на что так верит в любовь, что не постеснялся эвакуировать всех туристов – лишь бы мы сошлись.

Именно ради этого я так и поступила. У меня вырывается тихий смешок. Теперь Том и Элайджа смотрят прямо на мой стол, и я сияю им улыбкой.

– Мы оба испытали боль и горечь разочарования в прошлом, – произносит Элайджа, забрав микрофон. – Она дала нам искру надежды, необходимую, чтобы еще раз попытаться, и вот за это – и за гораздо большее – мы не в состоянии отблагодарить ее как следует. Так что как бы мне ни хотелось выпить за моего свежеиспеченного мужа… – Толпа радостно улюлюкает. – …Сперва я хотел бы поднять бокал за нее. За Кэйтлин!

– За Кэйтлин!

Все сидящие за моим столом побуждают меня встать, что я послушно и делаю – и даже приседаю в реверансе, когда Элайджа кричит: «Наша королееееева!»

– Я так и знал, что это ты, – шепчет мне Иан, пока Том с Элайджей пробираются к танцполу под вступительные аккорды «Не хочу ничего пропустить» группы «Аэросмит».

– Виновна по всем пунктам, – говорю я.

Гордость переполняет меня, щеки горят румянцем. Я смотрю, как Том с Элайджей танцуют вместе, вокруг них мерцают волшебные огоньки, и я раскачиваюсь и подпеваю среди незнакомых людей. Иан рядом со мной, его плечо касается моего. От него пахнет свежим лимоном.

– Под следующую песню оторвемся по-нашему! – говорит он. – Устроим настоящий слэм!

– Да, без этого и свадьба не свадьба, – подхватывает Салли, присоединившаяся к нам. Ее дети уже на танцполе, скользят по нему на коленях. Том падает рядом с ними, показывая, как играть на воображаемой гитаре.

– Я никогда раньше не слэмилась, – признаюсь я. – Я больше по «Макарене».

– Покажешь нам попозже, – говорит она под лязгающий скрежет, начинающий рваться из колонок. Майк, Иан и Салли бросаются на танцпол, дергая головами вверх-вниз в пугающе быстром темпе. Компания с пышными прическами машет Элайдже, чтобы он к ним присоединился, – что тот и делает, напрыгивая на них и заключая всех в одно огромное объятие. Иан манит меня к себе поближе, и я неохотно протискиваюсь через толпу.

– Просто бесись! – советует Салли, мотая головой так, будто на ней по-прежнему «дреды», и притопывая ногой. Я пробую двигаться так же, дергаю головой, как кивающая собака, затем высоко задираю ногу и бью ею в пол. То, что я делаю, никак не сочетается с музыкой, однако, судя по всем остальным – это не имеет значения. Под конец песни я тяжело дышу, но улыбаюсь. Я вскидываю руки вверх:

– Мне нужно выпить! – И отступаю под следующую песню – которая не особо отличается от предыдущей. – Кому что принести?

Все с энтузиазмом кивают, выкрикивая: «Пиво!» или «Вино!», пока я пробираюсь к бару, помахав по пути Элайдже, который, жестикулируя, рассказывает какую-то историю в кругу своих смеющихся друзей. Официант подает мне поднос со всеми напитками, и я собираюсь взять его, когда рядом появляется Иан.

– Подумал, что тебе нужна помощь, – поясняет он, подхватывая три кружки с пивом тремя пальцами. – Я много лет подрабатывал в барах.

Я приношу пинту пива для Салли и белое вино для себя и с удовольствием наблюдаю со стороны, как они скачут по танцполу, словно перенеслись в свою молодость. В какой-то момент Салли втаскивает меня в круг, заставляя показать движения «Макарены», которые послушно копирует под «Металлику».

– Прямо в первый раз со мной такое! – говорит она затем, утирая пот со лба.

Элайджа вальяжно подходит к нам.

– Кэйтлин, – произносит он, – ты читаешь мои мысли. Сейчас определенно время для чего-то полегче. Дорогой! – кричит он Тому. – Ты обещал, что после одиннадцати вечера никакого «металла» больше не будет!

– Да-да, конечно, – отвечает Том, подбегая к диджею, и тот быстро меняет «Металлику» на «Не могу тебя выкинуть из головы» Кайли Миноуг, под которую все парикмахеры спешат на танцпол.