В твоих сильных руках - Джилл Шелвис

Он свернул на проселочную дорогу, и сердце снова сжалось при виде отеля, из окон которого рвались языки пламени.

Парковка, окутанная дымом, была заставлена автомобилями и средствами пожаротушения. Джекс въехал на территорию, припарковался и выпрыгнул из джипа. Пульс зашкаливало, от его хваленого спокойствия не осталось и следа.

Коттедж сгорел. Полностью. Второй этаж отеля был охвачен огнем. Это был оживший ночной кошмар. Мигалки спасательных машин прорезали тьму, когда Джекс проходил мимо полиции и команды пожарных, перепрыгивал через шланги брандспойтов и оборудования, стоявшего перед чернеющим пепелищем коттеджа.

Мэдди нигде не было.

На плечо Джекса опустилась рука. Сойер. В густом удушливом дыму лицо друга казалось напряженным и осунувшимся. Он указал ему на каменную стену между отелем и пристанью.

Там, завернутая в простыню, с черным от копоти лицом, съежившись, сидела Мэдди.

Он впервые вздохнул свободно, с тех пор как позвонил Сойер. Мэдди разговаривала с фельдшером «скорой».

Джекс склонился над ней, положил руку ей на ноги. Она тряслась, как в ознобе. Или, может, дрожал он сам?

— О Боже, Мэдди, ты в порядке?

Она посмотрела на него остекленевшим взглядом:

— Он сгорел. Коттедж сгорел. И отель.

— Я знаю, милая. — Один вид обуглившихся останков здания заставил его поежиться. Очень осторожно он привлек ее к себе. С тихим горестным стоном она прильнула к нему и обвила его шею руками так крепко, что ему трудно стало дышать, но ему не нужен был воздух. Ему нужна была Мэдди. — Я увидел «скорую», а затем развалины на месте коттеджа, и я подумал… — Он закрыл глаза и отчаянно сжал Мэдди в объятиях, уткнувшись лицом ей в шею. — Как ты выбралась?

— Через окно. Огонь перекрыл доступ к двери, а оконную раму заело. Я разбила стекло стулом.

— А Хлоя и Тара?

— У Хлои был приступ астмы. Она в «скорой». Тара поехала с ней.

Ослабев от чувства облегчения, Джекс присел на камни и посадил Мэдди на колени, распахнув одеяло, в которое она была завернута, чтобы хорошенько рассмотреть ее. На ней были лишь футболка и трусики. Руки покрыты слоем грязи и сажи. Колени исцарапаны и в крови.

Джекс нежно взял ее руки и повернул их ладонями вверх. И тут порезы.

При мысли о том, что заклинило окно, у него в жилах стыла кровь. Две минуты промедления, и было бы поздно. Он с величайшей осторожностью снова укутал Мэдди в одеяло и посмотрел на фельдшера.

— Она отказывается ехать в больницу, — сказал тот.

— У меня всего лишь пара порезов, — пробормотала Мэдди. — И все.

Она снова посмотрела на отель. Пожарные отлично справлялись со своей работой. Огонь почти потух.

Фельдшер многозначительно посмотрел на Джекса, а потом на машину «скорой». Он хотел забрать Мэдди.

— Мэдди. — Джекс заставил ее взглянуть на него. — Позволь мне отвезти тебя в больницу. Проведаем твоих сестер и заодно приведем тебя в порядок.

— Не раньше чем тут все закончится.

Они сидели и смотрели на пламя. Когда огонь почти потух, Сойер поговорил с начальником пожарной бригады, а затем подошел к ним.

— Когда загорелся коттедж, ветер перенес искры на крышу отеля. Так загорелся второй этаж. Но пожарные не дали огню распространиться дальше. — Он сел на корточки напротив Мэдди, наклонил голову и заглянул ей в глаза. — До завтра тебя все равно туда не пустят. Так что можно смело уехать. Я бы хотел, чтобы ты прошла в машину «скорой», и они должны отвезти тебя на осмотр.

— Нет, я хорошо себя чувствую. Я…

— Ты поедешь, — ответил Джекс, пытаясь ее переупрямить. — Я отведу тебя.

Мэдди открыла глаза, когда джип остановился. Еще не рассвело, и небо было чернильно-черным.

Рождественское утро.

С минуту она сидела, вспоминая, как проснулась в панике, задыхаясь от дыма. Дверной проем спальни лизали языки пламени, Хлоя задыхалась.

Господи. С Хлоей все хорошо. Или будет хорошо. В больнице сказали, что она за ночь надышалась дымом, и пока ее оставят. С ней была Тара, Мэдди тоже хотела остаться, но вмешался Джекс:

— Она поедет со мной.

Эти четыре слова звучали в голове Мэдди, пока медсестра промывала и перевязывала раны — швы накладывать не пришлось.

Мэдди слишком замерзла и устала, чтобы спорить с Джексом.

Нет, неправда. Она устала и была вымотана до предела, но у нее еще оставались силы спорить. В конце концов, почему она должна ехать с ним?

Хотя… хотя ей совсем не хотелось оставаться одной в больничном кресле. Ей нужна была поддержка. И ощущение безопасности.

Она все еще дрожала, когда они уезжали из больницы, хотя обогреватель в джипе работал на всю мощь. Зубы стучали так сильно, что, казалось, вот-вот выпадут. Джекс одной рукой крутил руль, другой поддерживал Мэдди, поглаживал ее бедро, сжимал ледяные пальцы своей теплой рукой.

Дверь машины открылась, и Мэдди вздрогнула.

— Дай-ка, помогу, — пробормотал Джекс, вышел из джипа и обошел его кругом. Склонившись над Мэдди, он отстегнул ремень безопасности и на мгновение неистово прижал ее к себе, прежде чем взять на руки.

— Я могу идти сама, — сказала она.

— Притворись, что все еще веришь, будто я супергерой.

Эти слова вызвали улыбку на ее лице.

Мэдди обняла Джекса за шею, и у нее сжалось горло от избытка чувств: она уже успела по нему соскучиться.

Судорожно вздохнув, Мэдди закрыла глаза. Она слышала, как он открыл входную дверь, что-то сказал дремлющей Иззи, и через мгновение ее ступни коснулись пола.

— Ты дрожишь, — сказал Джекс.

— А я думала, ты.

— Может быть.

Она встретила взгляд его встревоженных глаз.

— Ты знаешь, как быстро распространялся пожар? — спросил Джекс. — Это просто чудо, что ты осталась жива! — Он прикрыл глаза рукой. — Господи, Мэдди, если бы ты не проснулась…

Она почувствовала, как дрогнул его голос.

— Но я проснулась, — прошептала она, протянув ему руку. — Со мной все в порядке, Джекс. Посмотри на меня. Похоже, меня так просто не уничтожить.

— Ты несгибаемая, — сказал он, приподняв ей подбородок и вперив в нее взгляд своих бездонных глаз. — Сильная, щедрая и несгибаемая.

Мэдди стала думать о том, что для нее действительно важно в этой жизни, — хватило пальцев одной руки. Сестры. Отель. Джекс.

И все это было в опасности.

— Я все еще злюсь на тебя, — сказала она Джексу.

— Я знаю.

Она приложила руку сначала к своему сердцу, которое болело куда больше, чем порезы и ссадины, а затем к его.