Моя рыжая чудачка - Марина Леванова

Клуб их встретил громкой музыкой, яркими огнями и особенной атмосферой. Много красивых людей двигались в едином ритме и слаженно подпевали вместе с диджеем, который зажигательно отплясывал на возвышении. Паша как шёл, так и продолжил идти к столику, за которым расположились друзья, словно и не было всей этой толпы танцующих людей, зато Лиза остановилась как вкопанная, словно врезалась в невидимую стену, и не решалась сделать хотя бы ещё один шаг.

Рома, будто поняв её сомнения, приобнял за плечи и тихо прошептала на ухо:

— Я рядом. — Его пальцы переплелись с пальцами рыжей. — И помни, мы уйдём с тобой в любой момент, как только ты скажешь. Просто давай поздороваемся с нашими.

Лиза благодарно посмотрела на Самойлова и смело шагнула в зал. Вот так, двигаясь сквозь танцующих — она чуть впереди, Рома немного позади, обняв её за талию, — они добрались до столика, где расположилась команда и гости.

— А вот и они. — Игорь поднялся и помахал рукой. — Мы вас уже заждались.

Парни разом поднялись из-за стола и направились к ним, каждый пожимал руку Самойлову и по-дружески обнимал рыжую. Но не все были рады видеть Лизу. Кристина отставила свой мятный коктейль и сложила руки на груди, а её подруги перестали беззаботно щебетать и смотрели на вновь прибывшую, как на врага народа.

— А ведь такой хороший вечер намечался, — с сарказмом проговорила Кристина. — Вот зачем он её сюда притащил, спрашивается? Она не нашего круга, и ей здесь не место.

— Так его же об этом попросили, — напомнила Ксения.

Кристина осуждающе посмотрела на подругу.

К Лизе подошёл Слава и тоже приобнял за плечи.

— Рад, что ты смогла приехать. — И тут же обратился к Самойлову: — Что вы так долго? Лиза не могла выбрать причёску?

— Это неправда, — обиженным тоном проговорила Лиза, увлекаемая к столу Игорем. — Я знала, но просто забыла, — и смущённо замолчала, сообразив, какую чушь только что сморозила.

А Слава рассмеялся и предложил:

— Пойдёмте к столу. Паша нам как раз собирался рассказать, почему он кричал “Разбился, нахрен, ваш кувшин!”, когда брал бочку.

— Эй, я не собирался, — возмутился Паша и посмотрел на девушек, которые с появлением вновь прибывших почему-то внезапно замолчали и напыжились, как сычи. — Здесь же дамы.

— Расскажи хотя бы, что это значило, — попросил Игорь. — Чей кувшин? И почему он разбился именно в тот момент, когда ты вышиб дверь в комнату с заветным чемоданчиком?

— Ну, ладно, — нехотя согласился Паша. — Но если что, я предупреждал. В общем, я тут на днях смотрел один дурацкий фильмец, там один парень спрашивает у своего друга, что он делает, когда лишает... — Он смущённо замолчал, подбирая слова помягче, потому что в фильме особенно не церемонились в выражениях. — Ну, в самый ответственный момент…

— Чего лишает? — не поняла Кристина, и немудрено: её мысли сейчас были далеко от темы разговора, а вот девушки понимающе захихикали. — Но я не понимаю! — зыркнула на подруг и зло посмотрела на Пашу: — Тебе что, сложно объяснить? К чему такая загадочность?

— Кристи, да при чём здесь это? Там смысл совсем в другом.

— Да объясни ты уже нормальным языком, — завелась Кристина. — Почему мы должны гадать?

— Так ты мне досказать не дала! — возмутился Паша. — Парень ему отвечает: “Я обычно бью их по голове и кричу: “Ну всё, дура, разбился твой кувшин!” Типа это отвлекает от самого главного действия.

Это прозвучало настолько абсурдно и нелепо, что все удивлённо уставились на Пашу, не зная, как реагировать на такое объяснение.

— Короче, я таким способом отвлекал противника от захвата банка, — воодушевлённо продолжил рассказчик. — Правда же, круто придумал? — спросил он, обводя вопрошающим взглядом лица слушателей.

— Ничего себе отвлекающий манёвр! — прошептала Ксения, не сразу осознавая, что говорит вслух. — Да так и помереть можно в этот самый ответственный момент.

Теперь все посмотрели на девушку, потому что та невольно озвучила их собственные мысли. Первым засмеялся Слава, его тут же поддержал Володя, а через какое-то время за столом смеялись уже все, кроме Кристины, которая смотрела на Пашу осуждающим взглядом, она и так-то его никогда умным не считала, а теперь и подавно не будет.

— Да ну вас, — усмехнулся Рома, беря Лизу под руку. — Мы танцевать пошли.

— Но я не могу, — негромко проговорила Лиза, стараясь вырвать свою руку из ладони Самойлова.

— Я научу тебя, — пообещал Рома, останавливаясь и поворачиваясь к рыжей лицом, притянул девушку к себе и крепко обнял. Ему вдруг захотелось уткнуться носом в её волосы и так замереть навечно, и он удивился, откуда вдруг взялась такая мысль. — Здесь нет ничего сложного, просто двигайся вместе со мной, делай, как я. — Он сделал шаг влево и увлёк партнёршу за собой. — Вот так.

— Рома, — тихо позвала Лиза, скосив глаза на его профиль и боясь повернуть голову, потому что, сделай она это, наверняка коснулась бы губами его щеки. — Это глупость какая-то. Я не умею.

— Что здесь уметь-то? — прошептал он и всё же не удержался и легонько поцеловал её в висок. — Это простой, самый обычный танец.

Лиза слушала музыку и двигалась вместе с Самойловым, неумело переставляла ноги и ритмично покачивалась, а потом просто потерялась, забыла о времени, забыла о личных границах, о правилах и запретах. Она чувствовала лишь его руки на талии, дыхание возле своей щеки и губы, которые тихо шептали ей на ухо: “Сейчас влево, теперь шаг назад”, “И снова вправо”, “Иди за мной”, “Доверься мне”. Взгляд Самойлова блуждал по лицу рыжей, отчего всё её тело трепетало, как если бы он прикасался к ней.