Ты обещала не убегать - Алиса Гордеева

— Ксюх, на первом этаже сидит милая сестричка, вроде Марией зовут, — подмигнул Гена. — Так вот, она всем клиентам клиники делает бесподобный кофе. Аромат я тебе скажу… Будь другом, попроси чашечку, только не говори, что для меня, а то не нальет.

Понимала, что кофе — лишь предлог, чтобы дать Миронову возможность поговорить с Горским, но спорить не стала. В конце концов, он имел на это право…

Марию я нашла достаточно легко, хотя наши с Мироновым представления о миловидности медсестер и сильно разнились. В любом случае, действительно ароматный кофе был готов и я поспешила вернуться.

— А я и говорю: чурбан ты, Горский, — послышалось за приоткрытой дверью.

В замешательстве остановилась. Мне казалось неудобным подслушивать Миронова, но и мешать своим внезапным появлением не хотелось: было понятно, что разговор мужчины не закончили. Пока я переступала с ноги на ногу, послышался голос отца.

— Не спорю, но иначе жить не привык. Есть цель — я к ней иду, есть проблема — решаю. Ее сопли, слезы, истерики мне ни к чему.

Разговор напрямую касался меня и лишить себя возможности узнать больше я не смогла, поэтому на носочках подошла ближе.

— Так и отправил бы вместе с сыном, — недоумевал Миронов. — Вот, хоть ты меня убей, не понимаю, зачем ты ее тут оставил. Да и Черниговского запугал. Ты сам в своей голове случаем не плутаешь?

— Ну, давай по порядку, Ген, — выдохнул Горский. — Тимуру я не автомобиль доверил, а единственного внука. Убедиться, в его настрое, что при первой опасности не побежит к деду, я обязан был.

— Убедился? — ехидно спросил Гена и я даже представила, как он в эту самую секунду улыбнулся.

— В достаточной степени. Ну а что касается Ксюши, — отец замолчал и, по всей видимости, отошел вглубь палаты, поскольку голос его стал звучать тише, — тут сложнее все. Нам тебя надо было найти. А значит, Ермолаев должен был поверить, что мы сделали все так, как он хочет. Ксюша — не актриса, Ген. Потому так.

— Тогда зачем сейчас ей домой ехать? — не отставал Миронов. — Отправь к сыну.

— Мне нужно чертово время, — приправив сказанное парочкой отборных крепких словечек, ответил отец. — Ермолаев должен видеть, что Тимур забрал у Ксюши сына и что ей плохо. Очень плохо. Этот старый маразматик питается чужой болью, понимаешь? Отними у него еду и он озвереет.

— А дочь твоя не озвереет? — повысил на Горского голос Гена. — Она уже на тебя, как на врага, смотрит. Куда дальше?

— Да пусть смотрит, как хочет. Главное, чтоб живы с Тимохой были, — откровенно признался Горский. — Отойдет, куда денется. Вон, Черниговского же простила и меня простит.

— Да, ладно! — послышался легкий скрип кровати и снова шаги, но уже в мою сторону. — Помирились? Это я тебе что проиграл получается?

— Получается, — рассмеялся отец, а потом довольным голосом добавил:

— Добро пожаловать на службу, Гена!

— Ксюх, хватит за дверью стоять и уши греть, — словно током дёрнуло от слов Миронова так, что еле удержала в руках чашку. — Этот аромат я с первого этажа чую, а ты думала, что за дверью пропущу?

Красная, как помидор, зашла в палату, не решаясь заговорить или поднять глаз. Дурацкая привычка подслушивать и попадаться!

— Много услышала, любопытная моя? — спросил отец, явно не ожидавший моего присутствия за дверью.

— Достаточно, — пожала плечами и отдала кофе Гене.

— Ладно, домой поехали, — сорвался с места Горский, — А ты, Миронов, отлеживайся. Завтра вылетаем!