Что, если мы утонем - Сара Шпринц

У меня сжалось сердце, едва я открыла дневник. Страницы шли волнами, настолько плотно они были исписаны. Черные чернила, мрачные тона. Нацарапанный хаос, жирные линии, чуть ли не агрессивные штрихи. Поля страниц изрисованы странными рисунками. Я листала ежедневник. Все быстрее и быстрее. Эти рисунки были повсюду. И тогда я приступила к чтению.

Почему я ни в чем не вижу смысла, хотя все идеально?

Когда уже, наконец, появится то, что заполнит пустоту?

При виде черных спиралей вокруг слов внутри у меня все напряглось. Эти спирали были похожи на торнадо. Прямо как у него в голове. Темнота, которую он никому не показывал.

Не все дни плохие, я часто бываю счастлив и осознаю свои привилегии. Но почему этого недостаточно? Хуже всего то, что я не уверен, что это закончится, когда я добьюсь всех своих целей. Может, тогда это только начнется по-настоящему. Может, пустота поглотит все целиком. И заодно меня, если у меня больше не останется, о чем мечтать.

Я поняла, что плачу, лишь когда слезы начали капать на страницы и размывать чернила. Чем дольше я читала, тем более наивной я себя ощущала. А теперь в одночасье мне все стало ясно. Все более путаные предложения, хаотичные наброски и отвратительные гримасы. И как я не увидела то, что Остин с собой творил?

Я понимаю, что это отрава, а не решение проблем.

Но сейчас это единственное, что у меня есть.

Я никогда не хотел быть таким. Я хотел быть гребаным образцом для подражания. Для Лори. У нее перед глазами должен быть кто-то сильный. А не такой трус, как я. Но с пустой головой жить гораздо легче, хотя после пары часов кайфа я себя неделями ненавижу.

Страницы плыли перед глазами, записей становилось все меньше. Я не хотела увидеть последнюю страницу. Его последние мысли. Все, что мне от него останется. А что, если в них не будет смысла? Я перевернула страницу.

Все, я завязываю. Это последний раз. Я попрошу о помощи, потом начнется учеба и все будет хорошо. Я справлюсь. У меня нет зависимости, все под контролем. Я смогу бросить. Ради мамы, папы и Лори. Я им расскажу, они помогут, и все будет хорошо. Смысл вернется. Наверное. Пусть я и боюсь не справиться.

Но я как-нибудь справлюсь.

Я перевернула страницу. И еще одну. И еще, и еще, и еще. Я всхлипнула. Больше ничего. Это были его последние слова.

Не знаю, как долго я сидела, уставившись на раскрытую книгу в руках. Потрясенная, объятая ужасом и полная раскаяния. Пока меня окончательно не настигло горькое осознание того, что в итоге Сэм знал моего брата лучше, чем я сама.

* * *

Рождество прошло так же быстро, как и наступило, и у меня появилось ощущение, что его и не было. Праздники пронеслись мимо меня, как фильм перед глазами. Ужин с родителями, бабушкой и дедушкой, пустой стул рядом со мной, где раньше сидел Остин. Рождественская служба в церкви и колядки, приятная сонливость, охватившая нас после еды во время просмотра «Чуда на 34-й улице», догорающие угольки в камине.

Распаковка подарков на следующее утро прошла без былого воодушевления. Мы просто обменялись подарками во время бранча, как будто так было всегда.

Никто не говорил об Остине, но я о нем думала. Мама иногда выходила из комнаты, чтобы тихо поплакать в одиночку. Папа улыбался и разряжал напряженные моменты добрыми шутками. Но все равно Остин был с нами. Во всех традициях, в каждом уголке этого дома, и от этого становилось очень больно. Эта боль ощущалась буквально физически. Конечно, с годами она ослабевала, а в какие-то моменты мне начинало казаться, что когда-нибудь она уйдет насовсем.