Достоин любви? - Патриция Гэфни

Все было так запутано и непонятно! Того, что он знал и чего она не знала о любви, хватило бы, чтобы заполнить половину библиотеки Британского музея.

— Приходи в десять, — предупредил Себастьян, горячо дыша ей прямо в ухо. — Время имеет большое значение, так что смотри, не опаздывай. Но раньше тоже не приходи, а то сюрприза не получится. Могу я рассчитывать, что ты придешь?

Ну вот, опять: он не стал приказывать, он интересовался ее решением. А впрочем, какая разница? В его глазах угадывалось такое нежное, такое дразнящее обещание, что Рэйчел не смогла придумать ни одного благовидного предлога, чтобы отказаться.

* * *

— Все готово, милорд.

— Прекрасно. И как раз вовремя. Прист, ты просто сокровище.

— Благодарю вас, милорд.

В знак признательности камердинер с достоинством наклонил лишенную всякой растительности голову.

— Надеюсь, ты проявил предельную осмотрительность при подготовке?

Прист бросил на хозяина взгляд, полный глубокой укоризны.

— Разумеется, милорд.

За плечами у Приста был многолетний опыт подготовки романтических свиданий; осмотрительность, наряду с умением держать язык за зубами, стала основной чертой его натуры, за что Себастьян и держал его при себе.

— Что-нибудь еще, милорд?

Себастьяну хотелось спросить, какие сплетни ходят в подвальном этаже о миссис Уэйд и лорде д’Обрэ. Таким образом он узнал бы мнение не только обитателей Линтон-холла, но и всего Уикерли в целом. Но он не мог заставить себя упомянуть ее имя даже в разговоре с Пристом. Это было совершенно невероятно с учетом того, как свободно он раньше обсуждал с друзьями и знакомыми самые интимные подробности своих любовных интрижек. Именно этого от него и ждали: это было неотъемлемой частью забавы. Теперь ему стыдно было вспоминать о собственном скотстве. У него было не больше охоты обсуждать Рэйчел с посторонними, чем раздевать ее или самому раздеваться догола на глазах у толпы зевак. Немыслимо! Он ни с кем не собирался делить Рэйчел. Она принадлежала только ему одному.

— Нет, больше ничего не нужно. Доброй ночи, Прист.

— Доброй ночи, милорд.

Ровно через четыре минуты раздался робкий стук. Себастьян с улыбкой вскочил на ноги, прошел босиком через всю спальню и распахнул дверь.

— Чудо!

Он взял ее за руку и втянул в комнату.

— Ты сказал — ровно в десять…

— Я имел в виду не твою пунктуальность, а твою внешность.

Рэйчел застенчиво покачала головой, как всегда отклоняя комплимент. На нем ничего не было, кроме черных брюк, и она с нескрываемым интересом окинула его с головы до ног заинтересованным взглядом светлых глаз. Себастьян почувствовал, как наливается волнением все его тело, и строго одернул себя: «Возьми себя в руки. Еще не время. Вечер только начался».

Он коснулся губами ее пальцев.

— Ты великолепно выглядишь, Рэйчел.

— Это платье выглядит великолепно. Спасибо тебе.

Платье прибыло от портнихи на прошлой неделе; в этот вечер она надела его впервые.

— Оно тебе идет.

Платье действительно сидело прекрасно и казалось буквально созданным для нее благодаря простоте фасона и насыщенному, чуть приглушенному гранатовому цвету.

— Если бы ты только позволила… ну ладно, не будем об этом.

Себастьян давно уже понял, что бесполезно уговаривать ее принять от него все, что он хотел бы ей дать: дюжины красивых платьев, тонкое белье, туфли и сапожки, лайковые перчатки, модные шляпки, зонтики, вышитые платочки, веера, сумочки, — словом, все те прелестные, легкомысленные, роскошные вещицы, которые составляют гардероб и усладу знатной дамы. Она же не знатная дама, возражала Рэйчел, она всего лишь его экономка. Разумеется, он многое мог на это возразить, но решил отложить спор до другого раза. В этот вечер между ними не должно было быть никаких разногласий.

— Подарок ждет тебя в ванной.

Рэйчел растерялась.

— Но ты же говорил, что это не подарок.

— Я говорил, что это не предмет.

— А что же тогда?

— Почему бы тебе самой не посмотреть?

С первого же взгляда он убедился, что Прист все подготовил наилучшим образом. Пламя свечей согревало полированную поверхность мрамора мягкими и приглушенными розоватыми отблесками, многократно отраженными во всех зеркалах. На полу лежал новый ковер — шкура белого медведя, в которой босые ноги утопали едва ли не по щиколотку. Срезанные пионы, стоявшие в стеклянной чаше на краю раковины, напоили воздух нежным ароматом. Рядом в серебряном ведерке охлаждалась на льду бутылка шампанского. Стопка толстых пушистых полотенец, корзина с набором разнообразнейших сортов душистого мыла и ароматических масел для ванны, блюдо свежих фруктов… словом, сцена для искуснейшего обольщения, которое ему когда-либо приходилось предпринимать, была подготовлена безупречно.

Рэйчел ошеломленно разглядывала наполненную горячей водой ванну.

— Ты собираешься купаться?

Себастьян снисходительно усмехнулся.

— Нет, дорогая, купаться будешь ты. Это и есть мой подарок.

— О!

Ее щеки порозовели едва заметно, как края перламутровой раковины, в уголках губ образовались ямочки.

— Но я… и так уже чистая.

Он негромко рассмеялся. Ее смущенный румянец стал ярче.

— Люди принимают ванну не только в гигиенических целях.

— Разве нет?

— Уверяю тебя. А теперь выбирай: либо ты разденешься сама, либо позволишь мне оказать тебе эту услугу. В любом случае мы не должны тянуть время, иначе вода остынет. Так что ты предпочитаешь?

Рэйчел не смела встретиться с ним глазами, но на губах у нее по-прежнему играла улыбка.

— Я немножко стесняюсь, — призналась она. Себастьян обнял ее и прижался щекой к ее щеке.

— Не надо стесняться, а то ты все испортишь. Сегодня я хочу тебя побаловать, понежить, хочу тебе угождать, доставить тебе удовольствие. Но как же мне быть, если ты будешь стесняться? Я уже не раз видел тебя без одежды. Мне нравится твое тело. Оно безупречно.

Рэйчел хотела что-то возразить, но он остановил ее долгим поцелуем. В его ловких руках она стала мягкой и послушной, как глина.

— Я забыл, как оно расстегивается, — солгал Себастьян, немного повозившись с платьем, чтобы доставить удовольствие себе и ей.

— На спине, — еле выдохнула Рэйчел, закрыв глаза.

— Ну тогда повернись.

Она повиновалась. Оба как зачарованные стали наблюдать за отуманенным от пара отражением в зеркале. Ее одежды опадали подобно цветочным лепесткам и горкой ложились у ног. Рэйчел хотела отойти, но Себастьян удержал ее, обхватив руками сзади и скрестив их у нее под грудью.