Обречён любить тебя - Яна Мелевич

Татошка облизнул пересохшие губы и бросил взгляд в начале на радиопередатчик, затем на экран, где Марк по-прежнему вызывал желание ударить ему по лицу. Хотя бы немного подправить холеный вид, дабы не раздражал так сильно.

— Тасман, где мой отец? — спросил сквозь зубы, ощущая приятное щекотание от неожиданного выброса адреналина. Машина набирала скорость, мчась по трассе и удаляясь за пределы видимости беспилотников, теряющихся за границей радара.

— Обещал решить твою проблему. И надрать уши, — с довольным видом произнес Марк.

— Господи, как моя сестра вышла за такого козла, — буркнул Канарейкин.

— У Насти нездоровая любовь к пресмыкающимся, — фыркнул Влад. — Хорошо, что она держит его в закрытом террариуме, под замком и в наморднике.

— Что ты несешь?! Марк, не слушай этих идиотов, — возмутилась Милана.

— О, она мне нравится, — умилился Тасманов, игнорируя оскорбительные намеки, — неужели в этой семье появится женщина с мозгами. Ну, помимо моей драгоценной супруги и старшего поколения.

Мирная ругань напомнила о доме. Ничего не менялось даже на таком расстоянии: бесконечные споры, взаимные «милые» оскорбления и ворчания. Подумать только, когда-то Антон считал такую жизнь ужасной. Теперь бы все отдал, дабы вновь вернуться. Уж лучше точить когти о Марка, спорить с отцом, перекидываясь ехидными замечаниями с братом и сестрой.

Он вдруг представил свою жизнь с Миланой рядом. Получится ли у них? Или любовь и флёр романтики спадет вместе с окончанием диких приключений? Пять лет назад Антон не мог себе представить, что эта маленькая блондинка станет для него незаменимой. С каждым годом привязанность росла. Татошка так привык к присутствию Боярышниковой в своей жизни, что почти не представлял ту без постоянных щенячьих взглядов и солнечной улыбки.

— Милан? — выдохнул Канарейкин, слыша стук собственного сердца и сжимая до боли руль.

— Да? — затаила она дыхание, будто дожидаясь чего-то.

— Я…

Выстрелы раздались неожиданно. Система забила тревогу, а машина вильнула в сторону, когда Татошка выкрутил руль на максимум, съезжая с трассы. Одна из малых ракет ближнего действия взорвалась совсем рядом, едва не снеся «Хаммер» с дороги. Взбесившиеся датчики выли, Герундий перенастраивал систему, а радиовещание на секунду прервалось. Видимо, компьютер поймал защищенную волну, поскольку голоса, говорящие на суахили, Антону очень не понравились.

— Какого черта происходит?! — возмутился Марк, едва связь вновь восстановилась. — Тони?

— Не знаю! — крикнул он, выругавшись сквозь зубы. — Наташ?

— Я… — ошарашенно смотрела в экран Степанова, качая головой и не слыша криков Марка. — Не понимаю! Кто-то влез в систему и управляет дронами…

Внутри все похолодело и сжалось от нехорошего предчувствия. Мимо со скоростью истребителя пронесся беспилотник, зависая у одного из окон с водительской стороны. В окне Татошка его не видел, зато отлично считывал на экране благодаря новейшей системе слежения.

— Угроза класса С, повторяю, угроза класса С, — скандировал бортовой компьютер, едва несколько дронов показалось на радаре, и Герундий вывел их на экран.

— Что они делают? — недоуменно приподнял брови Антон, не понимая. Почему его не атакуют. — Наташ?

Степанова не отозвалась. Картинка шла, однако звука не было, будто по ту сторону экрана его не слышали. Несколько раз цифровая картинка дернулась, затем мигнула дважды и на голубом экране из пикселей вдруг нарисовался заяц, заставивший Татошку вздрогнуть.

— Твою мать, — процедил сквозь зубы, когда зверек повернулся к нему задом и принялся покачивать хвостом под музыку, внезапно разразившуюся из динамика. Что-то восточное.

Именно это уничтожило последние остатки терпения Антона, взбесившегося от фривольных танцев пиксельного зайца.

— Эй, ты! — заорал Канарейкин, ударяя по панели и пытаясь перегрузить компьютер. — Какого лешего тебе надо, а?! Кто ты такой?!

— Пиф-паф, пиф-паф, — проскандировал заяц, пропадая с экрана, вновь возвращая связь.

— Антон? — Канарейкин вздрогнул и выдохнул от жара после выброса гнева. — Что случилось? Ты неожиданно прервал связь.

— Я ничего не прерывал, — ответил он зло, пытаясь унять дрожь в руках.

Дроны с беспилотниками вдруг отстали, будто перестали считать Антона важной целью. На секунду в голове мелькнула мысль, что сумасшедший хакер наигрался. Просто хотел напугать Татошку, потому устроил это цирковое шоу с дурацкими кривляньями. Возможно, тот арестованный парень оставил напоследок такую издевку.

— Ох, — выдохнула Наташа.

— Чего вздыхаешь? — раздался голос Марка рядом со Степановой.

— Антон, все нормально? — вновь спросила Милана, появлялась на линии связи.

А Татошка просто смотрел и не понимал. На камере позади дроны понеслись куда-то назад вместе с беспилотниками, подчиняясь чьей-то воле извне. Чем дальше они удалялись по радару, тем сильнее росло чувство страха. И совершенно не зря. Даже на таком расстоянии взрывы создали невероятный шум и помехи, едва неся автомобиль с дороги вновь.

Канарейкин резко дал по тормозам, съезжая с трассы и разворачивая «Хаммер». Под крики Миланы, Влада, их пассажиров и Марка с Наташей он выскочил из салона, глядя на поднимающийся столб огня где-то вдалеке. Алым маревом горели взорванные беспилотники и дроны вместе с остатками военного автомобиля.

— Цель поражена, — отчитался Герундий спустя мгновение, заставляя Антона задохнуться от ужаса. — Повторяю, цель поражена.

Татошка схватила за голову, проводя влажными ладонями по волосам. С этой секунды обычный угон превратился в настоящий террористический акт, который вряд ли получится замять Павлу Канарейкину даже со всеми деньгами мира.

— Господи, что там произошло?! Антон! — закричал в наушник Марк. — Тони!

Колонна военных автомобилей двигалась прямо из черноты к нему. Яркие фары, словно взгляды демонических существ смотрели прямо на него, не оставляя возможности скрыться. Татошка отнял руки от лица и опустил их.

Они двигались слишком быстро и слаженно, знакомая форма мелькнула в ярком свете, когда солдаты выбрались из машин, держа наготове оружие. Эфиопцы не церемонились, подчиняясь короткому приказу подполковника. Антон даже не успел среагировать, как его руки скрутили за спиной до боли в сухожилиях. Никто не собирался расшаркиваться перед человеком, совершившим нападение на военную базу.

— У меня будет последнее слово?

Мощный удар в спину заставил Антона рухнуть на землю. Дорожная пыль попала в нос и рот, удар военного ботинка едва не лишил сознания. Боль была такой сильной, что на секунду в глазах потемнело.

Канарейкин сплюнул кровь и с трудом приподнялся, глядя на людей подполковника. Он ни слова не понимал на суахили, но оно и не требовалось.