Под крылом Ангела - Алиса Лунина

Ой, надо же — услышал! И голосом, проникновенным и нежным — самое то! — сказал, что ей надо отдохнуть:

— Ты устала, Бася! Тебе нужны солнце и новые впечатления!

Да-да! Ну конечно! Она устала, все дело в этом! Солнце — да! Новые впечатления — да! Ой, она сейчас разрыдается!

— Тебе надо устроить римские каникулы!

— Да что ты? — умилилась Бася. — Какая прелесть!

— Знаешь, когда мне становится плохо или я понимаю, что устал, то все бросаю и уезжаю в Италию. Меня туда неудержимо тянет. Я припадаю к этой земле и излечиваюсь простыми радостями: прогулками, солнцем, едой…

— Одной ехать скучно. Я как-то по-дурацки устроена, женщина системы «боюсь одиночества»!

— Понятно, — кивнул Иван. — Могу предложить себя в качестве компаньона.

Странно, в какой-то момент она и сама перестала понимать, говорит эти исключительно приятные правильные вещи Иван или ее собственный внутренний голос… Уж очень хорошо говорил, хоть бы сто лет слушала — не надоест…

«Подождите! Стоп! — себе самой сказала Бася. — Вся штука в том, что таких тонких и все понимающих мужчин не бывает! Они либо уже перевелись и вымерли, либо их еще не научились разводить и насаждать искусственно. Этот прямо соловьем заливается, с чего бы? Должен быть какой-то подвох!»

— Ты такой насквозь положительный, — фыркнула Бася. — Что даже…

— Противно? — рассмеялся он.

— Да нет… Просто не верится… Как будто тебя на самом деле из Лапландии на оленях прислали, как новогодний подарок. Неужели в тебе нет ничего отрицательного?

— Отрицательного во мне уйма! — серьезно заметил Иван. — Во-первых, я храплю. Во-вторых, весьма привередлив в еде. И в-третьих… Совершенно несносен по утрам — раздражительный и хмурый тип!

— Чрезвычайно порочная личность! — хихикнула Бася. — С тобой просто страшно иметь дело! Но у тебя есть по крайней мере одно неоспоримое достоинство — ты не актер!

— Да, это точно. Актером я никогда не был и, видимо, уже не стану!

— И это замечательно!

Ха — надо же! Непонятно откуда, но совершенно ясно, с какой целью (для тех, кто еще не понял — миссия настоящих героев заключается единственно в том, чтобы спасти героиню!), появился он. Мужчина. Супермен. И пусть не в синих трусах и красном плаще и без прочих суперменских атрибутов, не на белом коне и не в рыцарских латах, а так вот, скромно, ненавязчиво, в кашемировом пальтишке, брюках, полосатой рубашке — в обычном прикиде. Замаскировался — фиг сразу узнаешь! Зато под будничным прикидом самая что ни на есть суперменская рыцарская сущность.

Главное, вроде ничего такого особенного он не сделал, просто взял за руку, поговорил и спас героиню.

Ой, какие-то ей мысли странные приходят в голову… Влетают, как опасный ветер. А хуже того — чувства, эмоции… Вот она смотрит на хорошего мужчину Ивана, и у нее что-то екает в груди. Тревожный симптом. Але, девушка? Ты того… Не фиг тут екать. Не положено.

А оно все равно екает.

А зачем он ее за руку взял? Так нежно… Нет, ну это вообще ни к чему, она ведь не железная, не вынесет подобных нежностей!

А вот этого вовсе не надо! Не смей меня целова-а…

— Ваня, а где ты был все это время? Я же тебя всегда ждала… А ты так на меня смотришь, как будто тоже всегда ждал именно меня.

— А я действительно… Только тебя… Всегда ждал!

И после продолжительного, самого-самого поцелуя, сказал, что приехал сюда за ней. Это был долгий путь, потому что он давно хотел приехать в Россию, но почему-то оттягивал этот приезд, словно подспудно знал, что здесь с ним произойдет что-то очень важное, может, вообще самое важное, и он ждал, когда придет время. Чтобы это случилось вовремя.

Бася с горечью усмехнулась:

— Разве это «вовремя»? Ты находишь нашу встречу удачной, учитывая обстоятельства, при которых она произошла?

Иван улыбнулся:

— Я просто счастлив, и мне плевать на обстоятельства.

Глупость какая-то… Так не бывает. Чтобы сразу после кораблекрушения, еще не отряхнувшись, не придя в себя, снова броситься в океан. И в принцев она не верит. Тоже принц выискался! Наверняка, если покопаться, в нем обнаружится куча пороков, не совместимых с жизнью. Семейной, имеется в виду…

Тьфу… Так-то зачем? Зачем в нем копаться, когда вот он — открытый и насквозь искренний… Да и нет в нем никаких пороков. А просто она, Барбара, боится поверить и обмануться в очередной раз. И трагедия в том, что они с Иваном встретились не вовремя. Вот если бы раньше… До Эда. Ну или хоть после, когда она хоть немного придет в себя после этих событий. А ведь есть еще ребенок, ку-ку, не забыла, дорогуша? Каким бы Иван ни был принцем, принцесса с довеском вряд ли впишется в сказку.

Ну зачем он это делает? Взял за руку и смотрит в глаза…

Она поняла, что прямо сейчас расплачется.

— Бася… Я могу остаться… Навсегда…

А где ж сил набраться, чтобы сказать наконец то самое…

— Тебе лучше уйти, Иван!

— Почему?

Надо же — взгляд такой детский — изумленный и даже обиженный.

— Потому что… — Она задохнулась — что сказать, как объяснить: «Потому что я не готова сейчас к новым отношениям. Потому что я боюсь снова поверить. Потому что у меня нет сил».

Вслух она сказала:

— Потому что так надо.

— Кому?

— Мне. Тебе. Так правильнее для нас обоих.

— Бася, я не понимаю тебя… Мне кажется, в твоих словах есть какая-то неискренность.

— Иван, я очень благодарна тебе. За то, что ты был и есть в моей жизни. Такой вот замечательный и правильный (она сморщилась — какую чушь говорит!), но тебе действительно лучше уйти. Считай, что нам не повезло. Два поезда не встретились.

Он сжал ее руку, взволнованно и страстно сказав:

— Но мы могли бы быть очень счастливы… Бася, зачем нам расставаться? Если можно просто разрешить себе быть счастливыми? Признать за собой право на счастье и…

— Пожалуйста, не мучай меня. Уходи.

— Ты правда хочешь этого?

На решительное «да» в ответ сил еще хватило, а вот «пожалуйста» вдогонку вышло жалобным, просящим, пополам со слезами.

На прощание он притянул ее к себе и поцеловал.

Когда Иван ушел, Бася доползла до спальни и рухнула в кровать как подкошенная. У нее не было сил даже на то, чтобы плакать. Она провалилась в сон, как в пропасть…

* * *

За раскуриванием очередной сигареты он вдруг вспомнил выражение: «точка невозврата». Вот. Именно это произошло с ним сегодняшним утром, и вернуться к отношениям с Барбарой Лесневской теперь невозможно. Как будто что-то очень долго болело, саднило в душе, а потом произошло нечто, дающее если не полное избавление от боли, то облегчение точно. Да, облегчение. Он словно перегорел. Переболел. Пережил эту любовь-болезнь-страсть.