Отец моего врага - Сандра Бушар

— Ничего, это не ваше дело. — вылетело изо рта слишком грубо. Поморщившись, я тут же исправилась: — Простите. Не думала, что так задержусь…

Прикрыв лицо рукой, Александр тяжело вздохнул, а потом вскочил на ноги, протягивая мне руку:

— Идем.

Ежась от холода, я быстро топала за ним по пустынным коридорам, а мужчина поставил себе за цель довести меня буквально до номера. И только когда мы оказались у самой двери, я наконец перестала зевать и испуганно вздрогнула:

— Не хочу туда идти!

— Оля, — застонал тот, топая ногой по полу. Наверняка уже хотел избавиться, да долг дружбы не давал. — Прошу, просто вернись в комнату и дело с концом.

— Мы с Прохором Германовичем не ладим, — призналась я нехотя, перекрывая мужчине вход. — Я… Я хочу вернуться домой.

— Возвращайся! — закивал тот. Казалось, он уже согласен был на все, лишь бы избавиться от меня. — Вот зайди, забери чемодан и уезжай!

Внезапно это показалось мне отличной идеей. Между нами с ректором все кончено, я заставила себя отключить функцию «любовь» и заблокировать сердце. Не было нужды больше притворяться перед общественностью и что-то изображать. Между нами и вправду ничего не было… К тому же, я и так была вынуждена перевестись в другую страну. А значит, мне не требовалось дальше оставаться в Лиссабоне и прикрывать зад Прохора Германовича. Справится сам!

Сжав челюсти, я согласно кивнула и спокойно отодвинула мужчину, проводя ключ-картой по двери:

— Идет.

Стоило ноге коснуться порога номера, как меня едва ли не сдул назад пробирающий до костей леденящий душу ветер. Пробираясь вперед по кромешной тьме, я снова и снова наступала на осколки…

— Что за черт?! — более смелый Александр отодвинул меня в сторону, залетая внутрь к настежь распахнутому окну. Белая длинная тюль разлеталась на широкой гардине в разные стороны, по комнате летало эхо воя пурги. С трудом закрывая окно, прибегая к усилиям, мужчина громко взорвался: — Какой придурок открыл окно в такую погоду?

В ужасе я все еще стояла в проходе, ощущая онемение в каждой клеточке тела. От страха губы плохо шевелились, а спать резко перехотелось:

— Это была я… — Александр посмотрел на меня, как на идиотку, заставляя добавить: — Перед тем, как уйти на прием!

Мужчина растерялся, пытаясь оглядеться во тьме:

— Разве Прохор здесь не ночевал?

В тот момент меня окатила тревога. Не знаю, чего я боялась больше: что ректор затерялся где-то по пути (или с кем-то) или что он заночевал под открытым окном? Убеждая себя, что все хорошо, я рванула к включателю света, и когда лампы загорелись... с моим стоном, кажется, дух вышел из тела.

Номер был разгромлен! В телевизор прилетела хрустальная ваза, стол оказался сломан торшером. Часы, фужеры, украшения — все это полегло смертью храбрых. Мелким порохом пол устилали осколки, в которые уже не раз успела вступить!  

— О, нет!.. — но все это не имело никакого значения в сравнении с главным: среди вакханалии мирно спал Прохор Германович на единственном целом предмете — кровати. Сверху, вместо одеяла, его устилал слой снега, а кожа казалась неестественно белой. Те три бесконечные секунды, что я летела к ректору, меня окутывал дикий необъятный ужас. Мозг кричал: «Ты его потеряла»! И в тот момент все казалось вокруг неважным. Обиды, недомолвки, гордость… Одна мысль, что больше никогда не услышу его голоса, — сводила с ума. — Нет, нет, нет…

Судорожно нащупывая пульс, я не могла перестать плакать. Умывалась слезами и тут же смеялась, как ненормальная:

— Жив!

Ничего не понимающий Александр начал растирать мужчине руки, но я моментально его одернула:

— Нет! Этого мало! Он ледяной…

— Заснул, наверное, пьяный… — предположил мужчина, что и так было понятно по беззаботно похрапывающему ректору. Совершенно не просыпающемуся от возгласов вокруг!

— Отнесите его в ванну. Сможете? — утерев слезы, я заставила себя собраться и перестать истереть. Мужчина согласно кивнул, и, пока он занимался ректором, я быстро кинулась к косметичке, где всегда было припасено кое-что от простуды. Когда Александр вышел, ожидая дальнейших указаний, я кивнула на дверь: — Спуститесь вниз, вызовите врача. Не доверяйте это администратору. Простите, но я подслушала и знаю, что вы владеете португальским. Найдите лучшую частную клинику, умоляю! Пусть приедет именно ВРАЧ, а не фельдшер.

— Будет сделано, — кивнул мужчина и уже направился к выходу, но у двери замер. — Справишься тут сама? — я не успела рта открыть, как тот уверенно хмыкнул: — Справишься… А ты молодец, Оль. Я растерялся, а ты нет.

Александр ушел, а я оперативно набрала ректору ванну. Он принимал ее прямо в одежде и, увы, не просыпался.

— Давайте, — буквально с ложечки напоила его витаминами и противовирусным. Разбавила быстро закипевшую в чайнике воду с прохладной, чтобы прогреть организм изнутри. — Просыпайтесь, прошу вас…

Прохор Германович перестал быть бледным, как поганка. Уложив его голову на мягкую спинку ванной и убедившись, что тот не утонет, я вернулась в номер и попыталась навести порядок до прихода врача.

Удивительно, но около кровати до сих пор смирно стояла бутылка алкоголя, распитая ректором в первую ночь. Все разгромлено, а она на том же месте.

— Не стоит им это видеть, — качнув головой, я подняла бутылку и собиралась убрать ее в шкаф, но внимание мое привлекла огромная темная лужа на белом ковре. Разглядеть ее в темноте ранее было невозможно! Слишком большая, чтобы оставить ее могли пару капель. Засохшая, въевшаяся и явно не сегодняшняя. Пораскинув мозгами, я содрогнулась от догадки: — Черт! Прохор Германович открыл бутылку, разлил, но… Ничего не выпил! По крайней мере, не столько, чтобы опьянеть… А это значит, что признался мне в любви в трезвой памяти…

Я не успела осознать это, когда хрип из ванны переметнул мое внимание. Когда я вошла, Прохор Германович держался за голову и хмурился.

— Наконец-то!