Бог Гнева - Рина Кент

Красные брызги заливают ее щеки, и между нами воцаряется тишина, тяжелая от нашего дикого дыхания. Никто из нас не нарушает ее в течение долгих минут, пока я продолжаю свою работу.

— Ты закончил? — пробормотала она голосом, который, я уверен, не должен был звучать так низко, эротично и с каждой секундой поглаживая мой член.

Когда я не отвечаю, она смотрит на меня.

— Я думаю, все высохло.

— Еще нет, — я хватаю ее за подбородок и перевожу ее внимание вперед, чтобы мне было легче сосредоточиться.

Я продолжаю, пока не чувствую, что она бурлит от этой антагонистической энергии. Только когда чувствую, что она вот-вот начнет действовать, отпускаю ее.

Я бросаю полотенце в раковину.

— Иди за мной.

Она взволнованно выдыхает, но идет за мной.

— Почему ты мне приказываешь?

— А как еще ты будешь делать то, что я тебе говорю? — я шагаю в гостиную, освещенную оранжевым оттенком огня. После того, как отнес ее в душ, я разжег камин, чтобы согреть комнату.

Сесилия наблюдает за обстановкой, как будто она здесь впервые, ее ноги ступают по деревянному полу.

— Я бы не хотела, чтобы мне приказывали.

— А я бы предпочел, чтобы ты делала то, что я говорю.

Этот взгляд, полный жизни и дерзости, возвращается, но медленно исчезает, когда она берет себя в руки.

— Ты можешь дать мне какую-нибудь одежду? Я хочу пойти домой.

— Еще нет.

— А что еще тебе нужно? — несмотря на ее попытки казаться спокойной, ее голос дрожит в конце.

— Еще рано.

Она показывает на дедушкины часы над камином.

— Сейчас полночь.

— Очень рано.

— У меня утром занятия.

— У меня тоже, но ты видишь, чтобы я ныл по этому поводу?

— Я удивлена, что ты вообще учишься... — бормочет она себе под нос, затем прерывается, когда замечает свой телефон и ключи на маленьком журнальном столике.

Все еще держа полотенце смертельной хваткой, как будто это может меня остановить, она садится на диван, подогнув под себя ноги, и проверяет телефон.

Затем слушает голосовое сообщение от явно пьяной Авы.

— Сес!!! Не могу поверить, что ты оставила меня... одну, маленькая сучка. Но, вроде, симпатичная сучка. Вернись, Сеси... Если ты спишь, я тебя разбужу, угу. И еще! Я купила одну из тех маленьких упаковок M&M's, как тетя Ким давала нам, когда мы были детьми. Я оставила тебе несколько, но если тебя не будет, я съем их все. Ненавижу, когда мне хочется шоколада... Глин говорит, что это потому, что мне грустно, но это не так. Правда, Сес? — на другом конце раздается возня, прежде чем голос Глиндон зовет на заднем плане.

— Ава! Господи, какого черта ты стоишь посреди дороги? Это опасно!

— Я говорю с Сеси. Давай сделаем это вместе, Глин!

— Мы, наверное, должны вернуться в общежитие.

— Неее...

И тут голосовое сообщение обрывается. Сесилия испустила долгий вздох и пробормотала:

— Этот ребенок, клянусь.

Я беззвучно скольжу за диван, пока она что-то печатает — ответ на сообщение своей подруги в групповом чате под названием «Четвёрка».

После сообщения от Авы приходит сообщение от моей сестры.

Анника: Похоже, вам было так весело. Я определенно НЕ завидую, сидя в своей башне из слоновой кости.

Я сужаю глаза, но продолжаю читать.

Глиндон: Это было не так уж и весело. Илай появился, а Ава ушла, и да, это была катастрофа.

Ава: В этом доме мы не говорим о Том-Кого-Нельзя-Называть.

Глиндон: @Сесилия Найт. Жаль, что тебя не было рядом, чтобы успокоить ее. Ты единственная, кто знает, как это сделать. Она не переставала пить, играть на виолончели и плакать. Думаю, сейчас она уснет. Где ты вообще?

Выражение лица Сесилии устремлено вниз, пока она печатает ответ быстрыми, изящными пальцами.

Сесилия: Групповое занятие. Я буду поздно. Пожалуйста, проверь Аву @Глиндон Кинг. Поставь ведро у ее кровати и дай ей обезболивающее. Также вытри ей лоб холодным полотенцем и убедись, что будильник заведен. Тебе тоже пора спать, Глин, уже поздно. Разве ты не говорила, что завтра утром у тебя важное занятие?

Глиндон: Да, мама!

Сесилия выпускает длинный вдох, и я наклоняюсь к ней, заставляя ее запнуться, прежде чем полностью выдохнуть.

— Так я теперь групповое занятие?

Она прижимает телефон к груди и медленно смотрит на меня, словно персонаж из фильма ужасов.

— Понятие личной жизни тебе чуждо?

— Возможно.

Она выдыхает с трудом.

— Я должна вернуться и проведать своих друзей.

— Они взрослые, и, в отличие от того, что сказала Глиндон, ты не их мать, — я огибаю диван и сажусь рядом с ней.

Сесилия подтягивается и приклеивается к краю, пытаясь и безуспешно пытаясь создать между нами дистанцию. Я чувствую тепло, исходящее от нее, и горячую энергию, которая отражает мою.

— Не надо, — выдавливаю я из себя.

— Ч-что?

— Твоя нервная энергия возбуждает меня, так что, если ты не готова оседлать мой член, сбавь обороты.

Ее уши снова покраснели, и она потерла переносицу.

— С чего ты взял, что я нервничаю? Может, мне противно?

Я знаю, что эта агрессия — ответ на все мои приказы, и обычно я не ведусь на провокации. Но опять же, моя система никогда не была прежней с тех пор, как она появилась на моем пути. Я протягиваю руку, и она вздрагивает, но я уже схватил ее за волосы и прижал к старому кожаному дивану, который скрипит под ее весом.

Глаза Сесилии расширяются, когда я смотрю на нее сверху вниз.

— Похоже, у тебя неправильное представление о некоторых терминах. Должен ли я дать тебе реальную причину для отвращения?

Она поджимает губы.

— Ответь на гребаный вопрос, Сесилия. Должен ли я?

— Нет.

— Правильно. Нет. Не проси того, с чем не можешь справиться, — я отпускаю ее по той единственной причине, что прикосновения к ней, ее дрожи на моем теле, достаточно, чтобы я захотел ее трахнуть.

И я действительно не хочу причинять ей боль, а ей, должно быть, больно. Сесилия сжимает полотенце так крепко, что белеют костяшки пальцев, а потом бросается назад, чтобы сесть на другой конец дивана. Звук горящих поленьев наполняет гостиную и смешивается с ее учащенным дыханием, прежде чем она