Бронзовая Жница - Ирина Орлова

сжав её между собой ещё крепче. В воздухе стало жарче от их воспламенившихся взглядов. Спутались пальцы, что друг на друге расстёгивали застёжки. Резкая рука Морая дёрнула за лямку эйриного платья; и она перехватила её, чтобы раздеться аккуратнее и поберечь свой рабочий наряд. Тогда руки двух мужчин встретились, прямо через неё одёргивая друг другу ремни и фибулы плащей.

Комната зазвенела расстёгнутыми пряжками и откинутыми сапогами. Эйра тоже обнажилась; она стянула с себя платье только до пояса, но Лионай уже, завороженный её видом, прильнул к её обнажённой груди губами. Она сладострастно ахнула и прижала к себе его голову; а Морай придвинулся сзади, прикусив кожу у неё под ухом.

Их шершавые руки заскользили по шоколадного цвета коже. Каждый поцелуй всё сильнее распалял Эйру. Для них она была не шлюхой; они стремились ублажить её, словно она была диковинной чёрной богиней, и от этого её сердце плясало восторгом.

«Были ли у меня воспоминания лучше, чем с этими двумя?»

Пылко выдохнув, Эйра перестала держать в себе свою страсть. Она приникла к шее Лионая, одновременно успев провести оголённой лодыжкой по ногам Морая. Маргот обогнул их — и сел на диван. Он блаженно вытянул свои вечно ноющие ноги.

— Я не успел сказать тебе, но ты хромаешь, как подбитая кабарга, — усмехнулся ему Лионай. Рыцарь получил свою порцию нежностей от Эйры — и та склонилась к Мораю, чтобы покрыть поцелуями и его плечи.

— А ты петушишься, как… — Морай хотел сказать что-нибудь колкое, но Эйра прервала его. Она склонилась к самому его паху. И поцелуи сменились оральными ласками. Поэтому маргот сумел выжать лишь:

— …ну, как петух.

После чего охнул и запрокинул затылок на диван. Его пальцы разобрали густые Эйрины волосы. Девушка наслаждалась его прерывистым дыханием. Она ловила всякий момент, когда он вздрагивал особенно чувствительно, и её язык умело щекотал его распалённую плоть.

Что-что, а это она умела.

Но Лионай вдруг налёг на неё сзади и вошёл. Он был бесцеремонен, но ретив, и от толчков его бёдер Эйра сбилась с собственного ритма.

Ей стало слишком хорошо. В груди разлилось тепло, ей хотелось лишь фыркать и стонать в сильных руках рыцаря; и Морай будто угадал её желания. Он взял её голову двумя ладонями и поднял на уровень своего лица.

— Иди-ка сюда, — прошептал он. Но Лионай и не думал останавливаться. От его отрывистых движений Эйра теряла самообладание. Очередной толчок едва не сбил её с ног, и она завалилась на Морая.

— Ой, — выпалила она. — Маргот…

— Лионай, чёрт возьми! — проворчал Морай. — Отпусти! Дай сюда.

Маргот притянул Эйру к себе. Та нащупала равновесие и села к нему на колени. Шершавой ладонью он провёл по внутренней стороне её бедра, и она медленно развела ноги; а затем обняла ими прильнувшего к ней сверху Лионая.

— Ты тоже дай, — не растерялся Лионай. Эйра была между ними, будто щит, спасавший их от идеи мужеложества; спиной она прижималась к груди Морая, сидя у него на коленях. Живот же её был открыт Лионаю. И рыцарь не преминул воспользоваться этим. Он просунул руку ей под ноги. И пальцами обхватил своё достоинство так, чтобы щекотать её и ласкать себя.

Морай тем временем гладил Эйру по бокам, одновременно помогая ей удерживаться на себе полулёжа с разведёнными ногами. Но вскоре фыркнул и бросил своему бывшему воспитаннику:

— Ты чего там увлёкся? Дама ждёт.

И они оба взялись за девушку.

«Сладостное забвение», — подумала Эйра и запрокинула голову Мораю на плечо. Сдавленный вздох вырвался из её груди, когда они вдвоём проникли в неё. Она вся изогнулась и содрогнулась, ощущая всё чутко, во всех деталях; руки обоих тут же сжали её крепче. Морай обнял её поперёк живота и груди, а Лионай надавил внизу живота, вызывая в ней ещё больше неги.

Закусив губу, Эйра желала прочувствовать каждый миг. Всякое прикосновение было ей упоительно. Медленное движение внутри заставляло молить о большем, но она лишь сжимала плечи прижавшегося сверху Лионая и сдерживала внутренний порыв.

Ей хотелось больше, чем стонать. Ей хотелось сказать, что она любит их, любит за этот момент и за предыдущий раз.

— М-м, — выдохнула она и невольно повела плечом, прижимаясь крепче к груди Морая. Он прильнул щекой к её шее, и от этого она ощутила внутреннее тепло. — Мор-р…

Однако ж она прервала себя, чтобы не оскорбить одного из мужчин, назвав имя другого.

Златокудрый рыцарь хотел что-то ответить ей, но Морай не дал ему начать полемику. Он толкнулся бёдрами, отчего и Лионай, бывший с ним вплотную внутри Эйры, тоже сладостно вздохнул и повторил за ним спустя несколько долгих мгновений.

Эйра отдалась их рукам. Она расслабила напрягшийся живот, чтобы они могли распробовать её на пару, как когда-то. Но всё равно спиной она льнула к Мораю, лопатками ощущала бугры его шрамов на светлой коже, и голова сама тянулась повернуться, склониться к нему и зарыться носом в его волосы.

Ей было хорошо с ним, одним или с кем-то ещё, главное — в его руках — она испытывала счастье доверять, что старательно подавляла и скрывала за животной страстью. Но каждый её пылкий вздох, каждый стон и судорога становились всё более откровенными. И всё больше и в разуме, и в теле было сентиментального, ищущего близости не только плотской, но душевной.

Если б не то ошеломительное удовольствие, что она испытывала с ними двумя, она бы погубила себя излишними мыслями о своих чувствах. Но каждое их синхронное движение всё дальше отгоняло её переживания. Она хватала воздух ртом, её губы ловил Лионай; руки Морая сжимали её всё крепче, не давая отстраниться даже на чуть-чуть, чтобы перевести дух; и вдвоём они истязали её тело удовольствием, а её сердце колотилось, как у скаковой лошади.

Тела разгорячились. Под руками любовников скользили капли пота. Дыхание всех троих стало прерывистым и шумным. Ощутив приближение эйфории, Эйра содрогнулась и полностью откинулась назад, на Морая. Оба мужчины стиснули её, целуя ей шею и грудь, и их стараниями она провалилась в омут наслаждения с головой. В ушах зазвенело, она вся задрожала; движения обоих стали ещё резче; и, словно соревнуясь, кто кого уработает первым, они оба упёрлись лбами в ей плечо.

В конце концов она услышала и их стоны. И всё в ней, подёрнутое дурманом блаженства, отозвалось улыбкой.

Им понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться. И нехотя они распались — влажные, измученные и исступлённые.

Лионай отошёл, чтобы взять полотенца из ванной комнаты.