Знак купидона - Рейвен Кеннеди

– Будет ли кровь маленькой птички такой же красной, как ее крылья? – рычит Арахно мне в лицо. – Будут ли хрустеть кости маленькой птички? Растает ли ее кожа у меня во рту? Будут ли ее невидимые пальцы иметь странный вкус?

Я вздрагиваю, когда она приближает свою голову к моей и проводит длинным фиолетовым языком по моей щеке.

– О, у маленькой птички будет такой приятный вкус.

Мои руки трясутся от напряжения, пока я с криком пытаюсь удержать ее, но я быстро проигрываю. Моя энергия иссякает, ее клинок приближается сантиметр за сантиметром. Но затем я внезапно проваливаюсь назад, и Арахно падает вместе со мной.

У меня едва хватает сил откатиться в сторону, чтобы она не пронзила меня кинжалом при падении. Прежде чем она успевает сориентироваться, я отталкиваю ее от себя и вскакиваю на ноги. Я с шоком осознаю, что вижу перед собой мужчину, оплетенного паутиной. Его лицо смертельно бледное и изможденное, а рука сжимает мой кинжал.

Его дикие глаза смотрят мне за спину, и внезапно он бросается на Арахно, снова сбивая ее с ног. Он толкает ее дергающееся тело в паутину, которую успевает отрезать с помощью моего кинжала, и Арахно застревает в ней. Она отчаянно вопит, ее лицо краснеет, а тело извивается в попытке освободиться.

Я стою, застыв на месте, когда парень хватает меня за руку (ее видимую часть), разворачивается и бросается прочь. Я спотыкаюсь, но он не останавливается, заставляя меня снова встать на ноги, и я бегу за ним.

– В какую сторону? – спрашивает он, тяжело дыша. Я оглядываюсь по сторонам, вспоминая, откуда мы вышли из подземных ходов.

– Налево, – отвечаю я.

Все еще держа меня за руку, он мчится вперед, таща меня за собой. Время от времени я направляю его, пока, наконец, мы не выходим наружу. Я судорожно вдыхаю свежий воздух. Крики Арахно эхом доносятся до нас.

– Вперед, – говорит он, снова заставляя меня бежать.

Я правда ненавижу бегать, но делать это немного легче, когда мои крылья спрятаны и я не ощущаю их веса. Мы быстро уносимся прочь, иногда петляя и возвращаясь на места, где уже бывали. Я ничего не говорю об этом, потому что слишком занята борьбой с болью в животе, у меня нет сил на что-то, кроме того, чтобы бежать, тяжело дыша и переставляя ноги одну за другой.

Наконец мы достигаем самого края острова, где у наших ног мерцает барьер. Мы оба пытаемся отдышаться, и я сгибаюсь пополам из-за ужасной одышки и резкой боли в животе.

– Ты в порядке? – спрашивает мужчина.

Я наклоняю голову и впервые могу хорошо его рассмотреть. У него белые волосы и серые глаза, а кожа невероятно светлого серебристого оттенка. Но больше всего меня привлекают два изогнутых серых рога, которые выходят из верхней части его лба и загибаются за ушами. Достаточно толстые, они заканчиваются у основания его челюсти и удерживают его длинные волосы.

– Кто ты такой? – спрашиваю я, прежде чем успеваю остановить себя. Он склоняет голову в мою сторону.

– Я керну. Что ты такое?

– Эм… наполовину высшая фейри, наполовину человек, – осторожно отвечаю я, надеясь, что он купится.

– Человек, ха? Интересно.

– Да, это про меня, – говорю я ему, все еще переводя дыхание. – Я ужасно интересная.

Боги, у меня так болит живот. Я пытаюсь скрыть руки за спиной, потому что, думаю, он еще не заметил, что они невидимые.

– Спасибо за кинжал, – говорит он с улыбкой.

Очевидно, сейчас он лишь тень когда-то очень привлекательного фейри. Несколько дюжин хороших обедов, долгая ванна, и он, вероятно, окажется сердцеедом.

– Спасибо, что разобрался с паучихой, – говорю я.

– Меня зовут Белрен, – он кладет руку на грудь в знак приветствия. Я пытаюсь встать, но не могу полностью выпрямиться.

– Эмили, – представляюсь я.

Он кивает и оглядывается. Пока он отвернулся, я тянусь к своему бурдюку с водой и прижимаю тот к его груди, прежде чем быстро отдернуть руки.

– Держи. Прости, у меня нет никакой еды.

Белрен берет бурдюк и начинает пить, его кадык двигается вверх и вниз. Он останавливается и вытирает рот тыльной стороной ладони, прежде чем вернуть бурдюк мне.

– Нет, оставь его себе.

Он выглядит так, словно хочет поспорить, но мы оба знаем, что ему он нужен больше, чем мне. Белрен делает еще один большой глоток, прежде чем закончить.

– Спасибо. – Он указывает на мои руки: – Что с ними произошло?

– О, эм… – я смотрю на свои руки, хотя в этом нет смысла, потому что они невидимые. Сейчас у меня обрубки вместо рук. – Какое-то магическое заклинание, – неопределенно отвечаю я и спрашиваю, чтобы отвлечь его внимание: – Как давно ты здесь?

– Не знаю, честно говоря. Несколько дней? Пару недель? Не думаю, что слишком долго, иначе она бы уже съела меня. Впрочем, у нее в паутине был кто-то еще, кем она давно занималась.

– Отвратительно, – говорю я, содрогнувшись. – Что ты здесь делаешь?

– Разозлил королевскую семью, что еще?

– Тебя отправили сюда в наказание? – удивленно спрашиваю я. Он кивает, делая еще один глоток.

– Попал в паршивую ситуацию, и меня отвезли сюда. Не знал, что это остров Арахно, иначе сопротивлялся бы намного усерднее. Они вырубили меня и оставили здесь, а она нашла меня и затащила в свою пещеру, – объясняет он. – Сумасшедшая тварь целый день рассказывала мне о том, какие части меня она съест первыми, говоря о себе в третьем лице. Очевидно, ей нравится сначала обезвоживать своих жертв и морить их голодом.

– Это ужасно.

– Как насчет тебя? Почему тебя сюда отправили?

– Меня не отправляли. Я пришла сюда, чтобы заключить сделку.

Он смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Я не слышал всех твоих слов через паутину и подумал, что, должно быть, ослышался. Не могу представить, чтобы кто-то пришел сюда добровольно, – говорит он, изучая меня. – Как ты прошла через барьер?

– У меня… есть магия, которая позволяет проходить через них.

В его глазах вспыхивает интерес.

– Ты могла бы вытащить меня?

Я качаю головой и прикусываю губу.

– Прости, я бы хотела, но не могу. Это работает только со мной.

На его лице проступает разочарование, но он пытается его скрыть.

– Все в порядке. Они постоянно опускают барьер Арахно и приносят ей подарки вроде меня. Как только приведут следующего, я сбегу отсюда.

Он расправляет плечи, и из его спины появляется пара серебряных крыльев.

– Мне нравятся твои крылья, – говорю я, и он радостно смотрит на меня.

– Спасибо. Полагаю, у тебя есть собственная пара?

– Да,