Возлюбленная некроманта. Новый год по-ведьмински - Валентина Гордова

— Вот Тьма! — тихо гневно выругался некромант.

Не думала, что будет так тяжело его отпускать. Не думала, что сама мысль о том, что он сейчас уйдёт, окажется такой неподъёмно тяжёлой. Не думала, что я вот так отреагирую.

Но у Риагана работа и служба, а это важное дело.

— Иди, — проговорила тихо, отчаянно делая вид, что всё хорошо и не больно ни разу, — тебя ждут.

Тихий недовольный выдох того, кто уходить совсем не хотел.

— Всё будет хорошо, — сказала то, в чём не сомневалась ни секунды.

— Конечно, будет, — с этим маг спорить не стал, — надо только ещё немного побыть сильной, слышишь, ведьмочка моя?

И снова слёзы на глазах.

— Каждое слово, — выдавила с трудом, сжимаясь в уже остывшей воде и сильнее всего мечтая почувствовать его сильную ладонь, бережно сжимающую мои пальчики.

Риаган хотел сказать что-то ещё, я слышала, как он сделал вдох для слов, но тут со стороны снова раздалось уже очень нервное:

— Лорд Эрхэт!

И весь набранный для ответа воздух некромант выпустил с шумом сквозь зубы.

— Мне нужно бежать, — сказал виновато.

— Беги, — улыбнулась я.

— Не пропадай, — попросил серьёзно, — русалки взяли отпечаток твоей ауры, для связи тебе будет достаточно капельки воды.

— Я поняла, — горло сжало спазмом и в тёплой воде стало так холодно и одиноко.

Некромант хотел сказать ещё что-то, но запнулся, помолчал мгновение и сказал иное:

— Береги себя, моя Есения.

И ушёл… Я это чётко ощутила, просто вдруг осталась совсем одна.

Хотелось уйти под воду с головой, раствориться, исчезнуть, но вместо этого я поднялась. С трудом, с тяжёлой болью во всём теле, но поднялась, пересиливая себя.

Когда в душе разруха, главное хотя бы просто встать. Иногда подняться — это самое сложное. Вот и я — встала, значит, уже молодец.

Постояла, пока шумела стекающая с меня вода, затем быстро вымылась, завернулась в полотенце и вернулась в главную комнату.

Намика, сама того не понимая, сказала кое-что очень правильное, важное и полезное: «…их Руслана восстановила, какое-то там обращающее заклинание применив».

Обращающее заклинание. И как же я сама не догадалась?

С грустью посмотрев на ту разруху, что оставили после себя ведьмочки, покрепче затянула край полотенца на груди, встала поудобнее, направила на пол раскрытые ладони и зашептала:

— Соберутся пылинки, сведутся осколки, соединятся нити. Обратится злом сотворённое, растворится чужая ненависть, возвратится всё, что было ею уничтожено. Я свет, и я иду с добром. Я добро, и помыслы мои чисты. Я ведьма, и таково слово моё.

И шатёр загудел, да так, что даже шум дождя перекрыл. Завибрировала под ногами земля, зашевелились лоскуты и осколки, разбросанные по полу, и, словно подчиняясь налетевшему ветру, всё пришло в движение. Как я и приказала — сплетались единым полотном нити, слетались и восстанавливались книгами и тетрадями разбросанные всюду листы, с тихим мелодичным стуком восстанавливались все мои украшения.

Я протянула руку, и на раскрытую ладонь опустились выскользнувшие из хаоса аметистовые бусы. Красивые такие, солнечный свет в каменных гранях терялся, словно изнутри наполняя светом и сиянием каждую бусинку, не круглую, а неровную, совсем как камень.

А вещи в шатре тем временем восстанавливали свою целостность, складывались и ровными стопочками улетали в шкаф. Всё вокруг было в движении и воздух гудел от магии.

И в этот момент тканевая дверь шатра вскинулась и натянулась, превращаясь в своеобразный козырёк. Шум дождя усилился, в лицо дыхнуло холодной свежестью, а я увидела часть улицы, кусочек соседнего шатра, ручейки и лужи на земле и тяжёлый деревянный сундук, окутанный тёмными фиолетово-зелёными магическими нитями и вплывающий внутрь прямо по воздуху.

Следом за сундуком шагнул Норлан. Сухой, довольный, сверкающий радостью, глубоко вдохнувший и намеревающийся разлиться пламенной речью.

Но все слова застряли у эльфа в горле, едва он увидел не меня, а летающие туда-сюда вещи.

Улыбка медленно сползла с темнеющего лица, в глазах фиолетовым пламенем полыхнула такая ярость, что воздух наэлектризовался.

А я посмотрела на принесённый им сундук. Страшная догадка, неясное подозрение зашевелилось в груди, и я сама не поняла, зачем, но махнула рукой, и тяжёлая, окованная резным железом крышка сломала три замка и с грохотом откинулась назад, открывая взгляду ворох тканей, бусы, колечки, браслетики, книги…

Вспышкой молнии перед внутренним взором появилось лицо Родимиры. Ровная светлая кожа, мягкие черты лица, русые волосы в косе, глаза… зелёные, но с фиолетовым отсветом.

И Оляна, у которой глаза были голубыми, но тоже фиолетовым поблескивали! И у Морены, Демиры и Собины тоже этот фиолетовый цвет в глазах был!

Просто совпадение? Я могла бы поверить в это, будь отсвет лишь у Родимиры и её учениц. Но Норлан?

Шелестом ветра в голове прозвучало:

«Я тут вспомнила», — сказанное вчера вечером Мираэль.

«Что ведьмы в Долину прибыли практически сразу после нашего проклятья», — подхваченная её женихом мысль.

Они поняли… они сразу об этом подумали и сразу заподозрили то, о чём я вчера даже не подумала, но сейчас…

Исключительно в качестве предположения. Что, если Родимира и Норлан как-то связаны? Магически и не только. Связаны настолько сильно, что эта связь выражается фиолетовым свечением их глаз. И вот Норлан, используя Верховную, проклял собственную принцессу и её любимого, которого откровенно не любил. Можно было бы решить, что я сошла с ума, но специализация Родимиры — проклятья! А лорда Эрдэгара и Мираэль прокляла Верховная, я это точно ощутила!

Норлан умный, он это уже доказал, значит, мог догадаться, что именно я сняла проклятье. Предположим, что он поделился своими выводами с Родимирой… что же, тогда мне ясна её сегодняшняя яростная ненависть и показательно данная ведьмочкам вседозволенность в деле моего «воспитания». Не удивлюсь, если и в шатре они ничего не искали, как мне сначала показалось, а попросту вымещали злость. Родимира вымещала!

Или… Я снова посмотрела на принесённый Норланом сундук. В нём была одежда, украшения, книги и тетради. Гостеприимство? Искренне сомневаюсь! Он знал, что ведьмы устроят разруху в моих вещах. Знал и принёс новые. Решил задобрить? Ожидал, что отчаявшаяся я брошусь ему на шею с горячими благодарностями?

Мать-Природа, я попала в гадюшник…

И сам собой слетел с губ глухой вопрос:

— Чьей идеей было пробуждение источников на территории Золотой долины?

Я не смотрела на эльфа, но всем телом почувствовала охватившее его напряжение и направленный на меня тяжёлый взгляд.

Тишина. Тяжёлая, угрожающая, мешающая нормально