Обещание Габриеля - Сильвейн Рейнард

class="p1">Габриель должен был вернуться в Лондон в день доклада Джулии – в первый день симпозиума. Он должен был записать серию интервью и комментариев по Данте для Би-би-си. Продюсер сказала, что в Лондоне ему надо быть только три дня, то есть он вернется еще до окончания симпозиума.

Но все равно Джулии не хватало его и той поддержки, которую давало ей его физическое присутствие.

Войдя в конференц-зал колледжа Магдалины, она увидела, что там пусто, если не считать лишь одного человека. Указанный человек был ростом шесть футов три дюйма, имел темные волосы и темные глаза. Он был одет неформально – в ковбойку и джинсы, в руке у него была куртка с надписью «Колледж Сент-Майкл».

– Привет, Пол, – неловко поздоровалась с ним Джулия.

Хотя он прислал поздравительную открытку к рождению Клэр, это была первая их встреча после той, когда они оба были в Оксфорде.

– Джули! – Пол побежал к ней и поднял ее в медвежьем объятии. – Как ты? До чего ж я рад тебя видеть.

– Я тоже рада.

Она засмеялась и попросила поставить ее на пол.

– Ой-ой! А профессор здесь?

Он заглянул через ее плечо.

– Нет, он до четверга в Лондоне.

– Слава богу, не даст мне в морду за то, что я тебя обнял. – Пол еще раз ее обнял и отступил. – Как долетела?

– Отлично. Клэр почти всю дорогу не спала, но мы ее развлекали. А у меня все еще джетлаг. – Джулия заправила волосы за уши. – А ты как?

– Нормально. Вчера приехал. Профессор Пиктон встречала меня на вокзале, а вечером мы с ней ужинали.

– Отлично. А твои родители как?

Пол сунул руки в карманы джинсов.

– Все в порядке. Отец все меньше и меньше работает на ферме – из-за сердца. Я ему помогаю, когда могу. А ты отлично выглядишь. Как девочка?

Джулия достала из сумки телефон:

– Помучить тебя фотографиями?

– Это не мучение, я буду рад ее видеть. – Пол всмотрелся в экран. – Как же быстро она растет. И посмотри на эти пышные волосы.

– Она с волосами родилась. Я их ей причесываю.

Джулия показала ему еще несколько фотографий, в том числе ту, где улыбающийся Габриель держит Клэр на руках.

– Никогда не видел профессора таким счастливым, – восхитился Пол. – У Клэр отцовские глаза.

– Ага. Я думала, они изменят цвет и станут как у меня, но они синие, как у него.

Джулия рассеянно коснулась экрана и убрала телефон.

– Послушай, пока никого больше нет, хочу сказать: прости за то письмо, что я тебе послал. Кретин я был.

Джулия подняла голову:

– Ты прости, что так странно все получилось.

Пол неловко развел руками.

– В общем, я те слова беру назад, окей? Хочу, чтобы мы были друзьями, если можно.

– Можно, конечно. – Джулия ощутила во всем теле легкость. – Я по тебе скучала, Пол. У меня не так уж много друзей.

– Ну, это точно неправда. – Пол сменил тему: – Габриель наверняка сильно волнуется за эти сейджевские лекции, да? Ты с ним поедешь?

На этот раз через плечо оглянулась Джулия:

– Я хочу, но профессор Маринелли не подписывает мне отпуск. Я собираюсь еще раз ее попросить на этой неделе.

– А чем мотивирует?

Джулия скинула сумку на пол.

– Я все еще пишу курсовую в Гарварде, и она не хочет перезачитывать курсы из Эдинбурга.

– Это глупо.

– И не говори!

– Ну почему аспиранты всегда брошены на милость своих руководителей?

– Потому что мы любим страдать.

И Джулия вздохнула вздохом побежденного.

– Ты ее помнишь? Профессора Пейн?

– Ага. Хотела бы я ее забыть. – Джулия огляделась. – Можешь себе представить, что почти четыре года назад мы были на семинаре у Габриеля в Торонто?

– Нет, не могу. – Кажется, Пол хотел еще что-то сказать, но кивнул в сторону входа. – А вот и народ подтягивается. У тебя на ланч планы есть?

– Нет.

– Хорошо. Можем вместе поесть в столовой, – предложил Пол, широко улыбаясь.

Джулия кивнула и повернулась навстречу профессору Вудхаузу и остальным участникам симпозиума.

Улыбнулась Сесилии, но не спешила к ней подойти. Джулия осталась с Полом, найдя место рядом с ним, а профессор Вудхауз пошел к кафедре открывать симпозиум.

Пол втихую сунул ей записку. Джулия ее развернула на коленях, чтобы никто не видел, и прочла:

Профессор М. – дура.

Джулии пришлось прикрыть рот рукой, чтобы заглушить смех.

Но она тщательно разорвала записку – а то вдруг попадет не в те руки.

* * *

Через сорок пять минут Джулия закончила свой доклад и предложила задавать вопросы.

– Почему мы должны считать, будто св. Франциск Ассизский вообще побывал в круге обманщиков? – спросил у Джулии профессор из Рима. – Гвидо был лжецом и всю историю сам придумал, это совершенно ясно.

– Что он обманщик, ясно, но из исторических источников мы знаем, что некоторые из его утверждений верны. У него был договор с папой. Он стал францисканцем. Проблема в том, что Гвидо вину за судьбу своей души возлагает на других и мешает ложь с правдой. Отделить одно от другого и есть наша задача. Так что хотя возможно, что св. Франциск ему никогда не являлся и все целиком выдумано, но с учетом других фрагментов рассказа Гвидо более вероятно, что история со св. Франциском частью правда, а частью ложь.

Профессор кивнул, и Джулия перешла к другому вопросу – от молодого профессора из Франкфурта.

– Мне очень понравилась ваша статья. Но что вы скажете о пассаже в начале «Ада», где Беатриче просит Вергилия быть у Данте проводником? Просит потому, что сама не может. Вот мне кажется, что та сила, которая мешает Беатриче странствовать по Аду, помешала бы и Франциску появиться в круге обманщиков. Иными словами, Гвидо лжет, что святой являлся к нему после смерти.

– Возможно, что Гвидо лжет, да, – ответила Джулия. – Но опять-таки вся остальная его речь – смешение лжи с правдой. Вопрос о Беатриче и Вергилии – хороший вопрос. Она просит Вергилия помочь, но еще она говорит, что не страшится огней Ада и что жаждет вернуться в Рай. Так что, может быть, дело в том, что Ад она посетить может, но лишь ненадолго, и поэтому не может сама быть проводником у Данте. Если св. Франциск находится в той же ситуации, то он не может пребывать в Аду, но посетить его на краткое время – вполне.

– В вашем ответе слишком много «может быть», – пошутил профессор из Лидса, но очень добродушно. – Я понимаю, почему профессор Вудхауз так хотел устроить симпозиум, где эти «может быть» можно будет разобрать.