Белый Шанхай - Эльвира Барякина

В Нинином доме горело лишь два окна: одно наверху, другое на первом этаже. У ворот скучал полицейский. Клим смотрел на него, тяжело дыша. Всю дорогу бежал бегом – трамваи уже не ходили.

– Мне надо повидаться с арестованной, – сказал он, предъявив репортерское удостоверение.

Полицейский покачал головой:

– Ночью никого не пускаем.

– У нас номер верстается, и нам срочно нужно интервью с мисс Ниной. Это дело международного значения.

Полицейский ничего не понял, да и не хотел понимать. Препирались долго, пока на шум не явился другой китаец – начальство.

– Не велено!

– Велено!

Клим сунул ему в руку часы «За отличный глазомер». Начальник взвесил их на ладони:

– Проходите, но она с вами не будет говорить: она дикая.

В разоренной обыском гостиной сидели младшие чины и резались в карты. При виде начальника они поднялись:

– Мисси у себя, никаких происшествий не было.

Из комнат второго этажа донесся детский плач. Сердце у Клима оборвалось.

Он поднялся по лестнице. Тонкий крик резал уши. Клим постучал в дверь, вошел, не дожидаясь ответа.

Нина стояла посреди комнаты. Свет ночника, на полу какие-то тряпки, бумаги, сломанный стул: полицейские и здесь все перевернули вверх дном.

– Ну что вам еще надо? – простонала Нина. На руках у нее лежал ребенок – голый, с перекошенным от писка лицом.

Она была в панике. Не спала две ночи, горничную выгнала:

– Чьинь ходит, и за ней холодный воздух завихряется! Ну как ты не понимаешь? Ведь можно простудить ребенка!

В ней ничего не осталось от гордой дамы. Клим видел перед собой перепуганную самку – молодую, неопытную, всеми силами пытавшуюся защитить свое дитя.

– Это девочка? – спросил он.

Нина отодвинулась, будто опасалась, что Клим отберет у нее ребенка:

– Она есть хочет.

Села на диван, высвободила неестественно большую грудь; девочка ухватила сосок. После крика тишина показалась оглушающей.

– Что случилось с Иржи? – спросил Клим.

Нина отмахнулась:

– Не знаю… Мне не до него было. – Прикрыла глаза, но тут же встрепенулась: – Если меня арестуют, ты позаботишься о Кате? Это ведь и твоя дочь.

– Позабочусь.

Клим сидел – растерянный, ничего не понимающий. Его дочь, его жена… Внизу полицейские…

– Ты назвала ее Екатериной?

– Да. Ее надо покрестить. Ты можешь найти священника?

– Найду.

Явился начальник караула:

– Сейчас сменщики придут. Уходите.

Клим поднялся, дотронуться до ребенка так и не посмел. «Неужели моя дочь? Невозможно…»

– Обо мне не беспокойся, – быстро проговорила Нина. – У меня очень толковый адвокат, он вытащит меня. Приходи завтра и приводи батюшку.

Клим шел по черно-белому городу: пар изо рта, на тротуаре – снег, цепочка следов. Нина, дочка Катя… Страх за них такой, будто кто-то продел раскаленную проволоку между лопаток.

Клим свернул к «Дому надежды». Поднял глаза на тихое небо. Каждая звезда – как зритель в Колизее, ждущий исхода боя.