Бессильная - Лорен Робертс

Мой взгляд скользит по каждому из них. Я вижу их одинаковые позы, одинаковые выражения лиц, одинаковое все.

Я не умру. Я не умру. Я не умру.

И тут мой взгляд натыкается на одного Эйса, идентичного остальным.

Попался.

Крошечная бисеринка пота, стекающая по виску, — единственное, что выдает его, единственный признак того, что он борется с иллюзиями.

Я поднимаю лук в его сторону в тот самый момент, когда он делает выпад в мою сторону. Я отпрыгиваю в сторону, но не раньше, чем боль пронзает мой живот. Жгучая, жгучая боль, которую я игнорирую, выпуская стрелу и позволяя ей влететь прямо в плоть его ноги.

Он вскрикивает, падает на колени в грязь, руки дрожат, обхватывая стрелу, торчащую из его бедра. Но я не обращаю внимания ни на него, ни на Зрение, которое сейчас наблюдает за ним, прежде чем повернуться и броситься бежать.

Я не знаю, как далеко я успела убежать. Не знаю, сколько расстояния между нами осталось до того, как адреналин вытечет из моего тела, напоминая мне, что я истекаю кровью. Жгучая боль вернулась, ударив меня в живот с такой силой, что я задыхаюсь.

Я поднимаю свободную рубашку и вижу под ней шелковистую майку, теперь уже залитую кровью. Я делаю глубокий вдох и оттягиваю слой ткани, отделяющий меня от раны, и вздрагиваю от увиденного. Длинная кровавая рана рассекает кожу прямо под ребром.

Рана от копья.

Дыхание сбивчивое, неглубокое.

По крайней мере, я жива.

Но я точно не чувствую себя живой. Это мучительно. Боль жгучая и яростная, она поджигает мои нервы. Я осторожно стягиваю с себя большую рубашку, морщась и подавляя крики боли при каждом движении правой руки. Движение натягивает кожу, из раны еще больше хлещет кровь.

Я разрываю нижний подол рубашки, образуя широкую полосу белой ткани. Я работаю так быстро, как только позволяет рана, осторожно обматывая ткань вокруг пояса и над раной. Я задыхаюсь от пульсирующей боли, смаргиваю слезы, натягивая то, что осталось от рубашки, — она все еще закрывает живот.

Мне нужно найти воду.

Я тяжело вздыхаю, и от одного этого вздоха меня пронзает острая боль, и я снова начинаю идти по лесу.

Нет, скорее спотыкаться.

Глава 25

Пэйдин

Не спать. Не спать. Не спать. Мои предательские веки словно налились свинцом. С каждым морганием я боюсь, что они больше не откроются. Я медленно пробираюсь по тенистому лесу к ручью уже, кажется, несколько часов, слепо надеясь, что все еще иду в правильном направлении.

Я устала. Очень устала. Я хочу только одного — прислониться к дереву и закрыть глаза на минуту. Только один блаженный миг покоя…

Нет.

Я сильно щипаю себя за руку, заставляя опустившиеся веки распахнуться.

Если я засну, то, скорее всего, уже не проснусь.

Я в плохом состоянии, и не нужно быть дочерью Целителя, чтобы понять это. Я потеряла так много крови, что у меня голова идет кругом, пока я пытаюсь удержаться на ногах. Я трясу головой, стараясь не обращать внимания на свою лихорадочную кожу и дрожащее тело. Как и на то, что полоска ткани, которую я использовал в качестве повязки, уже пропиталась кровью, окрасив хлопок в алый цвет.

Мне нужно очистить рану, и как можно скорее. Если я этого не сделаю, я буду мертва.

Что мне нужно, так это вода.

Каждая часть меня горит. Горит от боли, жажды и голода. Если я доберусь до воды, то смогу как минимум промыть рану, вылечить обезвоживание и прийти в себя достаточно долго, чтобы приготовить отвар из трав для промывания раны.

Надеюсь.

Потом я бы озаботилась едой: тетива едва натянулась, а подстреленный кролик давно забыт в том месте, где Эйс устроил засаду.

Оставив меня беззащитной и голодной.

Дойти до ручья. Дойти до ручья. Дойти до ручья.

Слабое оранжевое свечение проглядывает сквозь деревья передо мной, расплывчатое из-за моих опущенных глаз. Я прищуриваюсь, не уверенная, галлюцинирую я или нет. Я крепче сжимаю вспотевшую руку на луке, уже сбитом стрелой, хотя это практически бесполезно, если я не могу оттянуть чертову тетиву, чтобы выстрелить. Я продолжаю подкрадываться ближе к огню, мерцающему в нескольких десятках ярдов от меня, совершенно без присмотра.

Свет, который он отбрасывает, отражается от чего-то мерцающего рядом с ним.

Ручья.

Я с облегчением, с придыханием смеюсь, осторожно продолжая идти вперед. Конечно, я поступаю безрассудно, но в таком состоянии мне все равно. Кто-то развел этот огонь, и, возможно, я иду прямо к нему. Но я умру, если не доберусь до воды, хотя, возможно, меня убьют, если я доберусь.

Оба варианта, скорее всего, приведут к моей неминуемой смерти. Отлично.

Я уже в нескольких футах от костра, и мои глаза ищут в тенях следы человека, который его разжег.

Добраться до воды. Добраться до…

— Кажется, ты просто не можешь держаться от меня подальше, не так ли, Грей?

Я останавливаюсь, сердце бешено колотится.

Я слышу веселье в его голосе и практически представляю себе ямочки, проступающие по обе стороны его ухмылки. Я делаю глубокий вдох, мысленно готовясь к мучительной боли, которую мне предстоит испытать.

Развернувшись, я поднимаю лук и натягиваю тетиву. Я проглатываю крик боли, чувствуя, как рвется и растягивается моя рана.

Я не могу позволить ему увидеть, что я ранена. Устроить представление. Добраться до воды.

Наконечник стрелы направлен ему в сердце, и в мерцающем свете я вижу только его открытую грудь. Похоже, я не первый противник, с которым он сталкивается, и не первый, кто целится ему в сердце. Он продел полоску ткани под мышкой и обмотал ею рану чуть выше татуировки.

Я снова смотрю на него, пытаясь избавиться от мучительного страха. Я хочу, чтобы он увидел во мне угрозу. Он смотрит на меня с выражением, которое я не могу расшифровать, но я не в настроении и не в том состоянии, чтобы его разгадывать.

— Уходи или я стреляю. — Моя рука начинает дрожать от усилий и боли, связанных с удержанием лука наготове.

Он только усмехается и делает шаг ко мне. — Я тоже рад тебя видеть, Грей.

— Ты думаешь, я шучу. Как мило. — Я откусываю слова, моя грудь вздымается.

— Что, это все? Ты просто собираешься меня пристрелить? — Его губы подергиваются. — И что в этом интересного?

— О, это будет весело для меня, уверяю тебя. — Мой голос дрожит. Я дрожу.

Кай делает еще один шаг ко мне, склонив голову набок.