Имя мне - Смерть - Элизабет Холлоуэй

— Я пойду с тобой. — Я пытаюсь встать, но Мисс Лена бросает обманчиво сильную ладонь на мое здоровое плечо и удерживает меня на месте.

— Я бы поспорила, юная Мисс. — Она ставит передо мной стул и садится, заменяя бумажное полотенце бинтом из аптечки. — Похоже, нужно наложить швы.

— Нет, все в порядке. — Я стряхиваю ее руку со своего плеча. Крошечная струйка крови стекает по моей руке, когда бинт спадает.

— Нет, это не правда, Либби. — Она прижимает марлю к ране, и я вздрагиваю. — Я звонила твоей матери. Она уже в пути.

Глава 26

Неприятно это признавать, но Мисс Лена была права. Мне нужно было наложить швы. Семь, если быть точной. Будь ты проклят, Кайл.

Не то чтобы я не заслужила это. После всего, что с ним сделала, я заслуживаю гораздо большего, чем двухдюймовый порез на плече и семь швов. Но поездка в отделение неотложной помощи с моей матерью в паническом состоянии, обстреливая меня вопросами, как детектив CSI на Риталине, не облегчает ситуацию.

— Мне плевать, что Кайл — один из твоих лучших друзей, — говорит мама, пока мы ждем медсестру с бумагами на выписку. Теперь, когда рана зашита и покрыта бинтом, мне гораздо спокойнее. — Мальчик бросил в тебя барабанную палочку. Он действительно мог причинить тебе боль. Если бы он ударил тебя в другое место, то мог бы убить. Я должна позвонить в полицию.

— Не делай этого. Он не порезал меня. Это стекло. — Я накручиваю на запястье пластиковый больничный браслет. — Он просто был расстроен.

— Это не значит, что все в порядке. — Она бросает на меня злобный взгляд.

— Все, что нужно сделать, это подписать бумаги, и вы свободны, — говорит медсестра, отдергивая занавеску маленькой кабинки и протягивая маме планшет и ручку. Я достаточно взрослая, чтобы проводить души через Врата, но считаюсь ребенком для подписания собственных документов.

— В любом случае, это не имеет значения. Его действия привели тебя в больницу, Либс, — говорит мама после того, как подписала бумаги, и медсестра ушла. — Я не хочу, чтобы ты виделась с ним. Даже если он просто хочет извиниться. Я серьезно. — Она качает головой и бормочет, собирая наши вещи. — Ох, уж эти тихони.

Я могла бы поспорить с ней, но не делаю этого. Она никогда не поймет, как сильно я обидела Кайла сегодня. Я не должна была притворяться, что влюблена в него. Не должна была целовать его, какими бы ни были причины. В любом случае, это не имело никакого значения. Его метка совсем не уменьшилась. Наоборот, она росла и становилась все больше.

Так же, как Аарон подвел своего отчима, я подвела Кайла. Это я должна перед ним извиниться, а не наоборот.

Кайл заслуживает знать правду. Всю. Он может, кстати, пригодится. Если правда исцелила метку Сары, возможно, сможет исцелить и Кайла. Мама запрещает видеться с ним, но мне плевать. Она не в силах остановить меня. Я должна все исправить, если смогу.

Единственная проблема — Аарон и тот факт, что я должна убить его, чтобы взять на себя роль Жнеца Смерти. Он не должен был скрывать это от меня.

Поначалу мысль о том, что я буду беспомощно смотреть, как умирают мои родные и друзья, убедила меня не соглашаться на его ужасную работу. Именно появление метки Кайла и призрачный шанс, что смогу ему помочь, заставили передумать. Если бы Аарон с самого начала сказал мне, что я должна убить его, я, вероятно, все равно взялась бы за эту работу. Ради Кайла. И я бы держала Аарона на расстоянии. Но теперь, когда, дав волю чувствам, я знаю так же точно, как то, что мои глаза зеленые, не могу этого сделать. Я не могу стать следующим Жнецом, если это означает, что я должна убить Аарона, независимо от последствий. На самом деле он не хочет умирать, и я не могу этого сделать.

На полпути к тренировке я передумала. Это означает, что у меня есть время до 15:12 завтрашнего вечера, чтобы изменить решение, либо моя тренировка закончиться раньше из-за моей смерти. Но я не буду ничего менять. Аарон может и не захочет, но ему придется проводить мою душу через Врата. Мне противостоять тьме и Абаддону, потому что я отказываюсь убивать его.

Итак, начинается обратный отсчет. Аарона нет рядом, когда мы с мамой едем по городу, но я все еще почти вижу светящиеся красные цифры цифровых часов в своей голове, отсчитывающие миллисекунды. У меня есть семнадцать часов, чтобы исцелить метку Кайла, прежде чем умру, навсегда. Я лишь надеюсь, что правды будет достаточно.

***

Мама отпирает и открывает входную дверь, и теплый свет дома проливается на половицы крыльца.

Макс сидит на верхней ступеньке лестницы, подперев подбородок руками. Его голова поднимается, когда он видит меня.

— Ты, наконец, дома! — Макс бежит вниз по ступенькам.

— Думал, они оставят меня на ночь или что-то в этом роде? Это был обычный порез, — говорю я, когда Мисс Лена вплывает из кухни с романом в мягкой обложке в одной руке.

— Макс, уже почти полночь. Я думала, ты спишь. — Мисс Лена смотрит на Макса и пожимает плечами. — Прости, Дина. Я пыталась.

— Все в порядке. — Мама вешает ключи на крючок рядом с дверью. — Он просто беспокоится.

— Тебе наложили швы? — Макс говорит, что наложение швов — это какой-то священный обряд, о котором он может только мечтать. Он наклоняется вперед и изучает мое перевязанное плечо глазами-блюдцами.

— Да, — говорю я, подражая его благоговейному голосу. — Семь.

— Вау! Можно посмотреть? — Если глаза Макса станут еще шире, мне придется поднимать их с пола. Боже, я буду скучать по этому парню.

— Не сейчас, — удается выдавить из сдавленного горла. «Очнись», — говорю себе. Нельзя сейчас плакать. — Мне нельзя снимать повязку до завтра.

Мой телефон подает сигнал в сумочке. Мама скрещивает руки на груди, но ничего не говорит, пока роюсь на дне сумки в поисках шумной маленькой вещицы.

— Уже поздно. — Мама хватает Макса за плечи и поворачивает его к лестнице, но ее взгляд не отрывается от меня. — Не хочу, чтобы ты не спал всю ночь.

— Завтра все равно последний день в школе! — Макс нехотя поднимается по лестнице. — Либби не спит.

— Нет. Я тоже пойду спать. — Я поднимаюсь за ним по лестнице и жду, пока не окажусь в своей комнате, закрыв дверь, прежде чем прочитать сообщение Кайла.

Кайл: Мне так жаль, что