Телохранители тройного назначения - Лили Голд

— Я думаю, ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал, — тихо говорит Глен.

Я смотрю на него, затем киваю.

— Спасибо. — Я прочищаю горло, хватаю свое вино и допиваю его одним большим глотком. Со стуком я ставлю бокал на кофейный столик и перевожу взгляд с одного на другого. — Ладно. Хватит моей трагической истории. Вы, ребята, хотите праздничную групповушку?

Смех Глена вырывается из него.

— Я думал, ты никогда не спросишь.

Мэтт медленно встает, направляясь в свою спальню.

— На самом деле у меня есть кое-что для тебя, — бросает он через плечо. — Я забрал это сегодня утром.

Я поднимаю бровь. Из спальни доносится шуршание пластика, затем возвращается Мэтт и бросает что-то мне на колени. Я рассматривая пластиковую упаковку. Моё лицо вспыхивает, когда я понимаю, что это за подарок.

Розовая пуля-вибратор.

— Да ты шутишь, — говорю я, стреляя в него взглядом.

Он ухмыляется.

— Принцесса, я всю прошлую неделю мечтал о том, чтобы увидеть как ты кончаешь с этой штукой внутри. Поверь, я не шучу.

Я открываю упаковку и перекатываю игрушку на ладони. Всё мое тело внезапно становится слишком горячим.

Мэтт садится передо мной на корточки и протягивает мне руку. Я передаю ему пулю, и он нажимает крошечную кнопку. Вчетвером мы смотрим, как она жужжит у него между пальцами.

— Спасибо, что рассказала нам, — тихо говорит Мэтт, встречаясь со мной взглядом.

— Я же сказала, что постараюсь доверять тебе. Вот и пробую. — Я наклоняю голову. — Теперь я получу награду?

— Да, — просто говорит он. — Ли, опусти верх её платья.

Кента послушно снимает бретельку платья с левого плеча. Я закрываю глаза, когда Мэтт протягивает руку и прижимает кончик пули к изгибу моего горла.

Глава 37

Мэтт

Брайар медленно выдыхает, когда я провожу вибрирующей пулей по нежной линии её шеи. Я провожу по ложбинке, обводя мягкий белый холмик её левой груди. Когда я, наконец, прикасаюсь к её твердеющему розовому бутону, она дергается и хватает меня за плечи.

Кента начинает массировать ей шею, пока я засовываю пулю под платье, медленно двигая её вверх по дрожащим бедрам. Влага уже собирается между её складками, и мне приходится бороться с желанием податься вперед и слизать каждую каплю. Всё будет позже. Её глаза закрываются, когда я провожу по её сердцевине, делая игрушку влажной и скользкой от её соков.

— Тебе хорошо? — спрашиваю я, мой голос звучит ниже, чем я ожидал.

— Ещё, — бормочет она. Глен придвигается к ней ближе, и она прислоняется горячей щекой к его плечу. Я послушно включаю режим повыше и дразняще подвожу пулю к её входу. Брайар дрожит. Румянец покрывает всё её тело, и она бормочет что-то себе под нос, пока вибрации сотрясают её. Я играю с настройками, переключая режимы туда-сюда, и она начинает раскачиваться взад-вперед, подергивая бедрами для большей стимуляции.

— Ещё, — снова приказывает она.

Я ухмыляюсь.

— Уверена, что выдержишь?

Она, затаив дыхание, кивает и сильнее трется о мою руку.

— Ещё, Мэтт.

— Хорошо. — Я снова нажимаю на крошечную кнопку, включая самый высокий режим. Пуля яростно гудит в моей руке, и я просовываю её в Брайар, толкая так глубоко, как только могу. Я понимаю, что попал в нужную точку, когда всё её тело резко дергается вперед. Убедившись, что пуля расположена верно, я убираю руку и облизываю пальцы.

Глаза Брайар расширяются.

— Что ты делаешь? — шепчет она, её бедра едва заметно, неконтролируемо вздрагивают.

— Что?

— Я… — Её бедра снова взбрыкивают, неистовая вибрация бьет по той самой точке. Её пальцы впиваются в мои плечи. — Ты просто оставишь её во мне?

Я пожимаю плечами.

— Кажется, ей там самое место.

Она разевает рот, не находя слов.

— Но. Но… — Её таз дергается снова, и она издает болезненный звук.

Я целую её бедро, затем отстраняюсь.

— Думаю, нам стоит сменить обстановку, — говорю я Кенте. — Спальня?

Он кивает, целуя веснушку на её ключице.

— Слава Богу, — Брайар вытягивает руки. — Отнеси меня.

Я ухмыляюсь.

— Не думаю, принцесса. У тебя есть ноги. Используй их.

Она хмурится.

— Т-ты же не думаешь, что я пойду с этой штукой внутри меня.

— Ты делала вещи и посложнее.

Она выглядит шокированной.

— Ты серьезно?

— Как никогда.

Её лицо сердито вспыхивает. Она хмуро смотрит на меня и встает, делая несколько упрямых шагов к двери спальни. Она спотыкается, когда ступает в дверной проем.

— Ах. — Её ресницы трепещут. Она тяжело прислоняется к стене, прижимая руку к животу. Грудь поднимается и опускается в тяжелых вдохах. Щеки вспыхивают ярко-красным. — Иисусе, — бормочет она, откидывая голову к стене. — Н-на какой режим ты поставил эту штуку?

— Тебе некомфортно? — спрашивает Глен.

— Да, — стонет она. — Нет. Я… я, блять, не могу ходить, пока эта штука внутри меня. Я не могу… — Мы все смотрим, открыв рты, как она просовывает руку между ног и начинает отчаянно мастурбировать.

— Ну нахуй, — бормочет Кента, пересекает комнату и опускается перед ней на колени. Она тянется и хватает его за волосы, задыхаясь, когда он нежно раздвигает её ноги и зарывается лицом между её бедер. Она начинает тереться о его лицо, в то время как он со стоном хватается за её бедра. Не проходит и двадцати секунд, как она вскидывает руки, упираясь в дверной косяк, её тело напрягается и начинает трястись. Она наполовину падает на Кенту, её колени подгибаются, пока она кончает, задыхаясь.

— О, Боже Мой, — бормочет она снова и снова, пока он продолжает лизать её. — О, Боже. — Она снова прижимает руку к животу, её голубые глаза широко раскрыты. — Мне все еще нужно…

Кента выпрямляется, крепко целует её в приоткрытый рот, затем просовывает руку ей под колени, поднимает и несет в нашу спальню.

Мы с Гленом следуем за ним, наблюдая, как Кента садится в изголовье кровати, усаживая нашу дрожащую клиентку себе между ног. Он методично раздевает её, медленно спускаясь поцелуями по шее, осторожно снимая с неё одежду, пока не остаются только украшения, изящно свисающие с мочек её ушей. Она смотрит на него снизу вверх, её светлые волосы в беспорядке.

— Пожалуйста, — хрипло говорит она, слегка покачивая бедрами.

— Ложись, — говорит он, кладя её голову к себе на колени. Она так и делает, изгибаясь, чтобы поцеловать выпуклость,