Ублюдки и стрелочники - Корали Джун

— Алло? Сейчас самый рассвет, а я сегодня работаю. Лучше бы это было важно, — голос у нее был сонный.

— Ты знаешь, где Хамильтон? — спросила я, мой голос был торопливым и отчаянным. Джесс, должно быть, уловила беспокойство в моем тоне, потому что, когда она заговорила снова, ее голос звучал более настороженно.

— Я думала, он был с тобой?

— Мы поссорились прошлой ночью, — призналась я. — Появилась моя мама. Ей нужна была медицинская помощь и…

— Подожди. Притормози. Что?

Горячие слезы катились по моему лицу, и я прикусила губу.

— Мне нужно найти Хамильтона. Я думаю, он единственный человек, который может мне помочь. Джозеф причинил ей боль, и мама вернулась к нему. Почему она вернулась, Джесс? Я могла бы помочь ей. Мы могли бы пройти через это. Я не знаю, что делать.

— Где ты? — спросила Джесс.

— У него дома. Его здесь нет. Куда он мог пойти?

Джесс надолго замолчала.

— Я приеду за тобой. Кажется, я знаю, где он.

Вздохнув с облегчением, я ответила:

— Спасибо, Джесс. Большое спасибо.

— Не благодари меня пока, — отрезала она, прежде чем повесить трубку.

У меня был план. Мне нужно было куда-то идти. У меня была помощь.

Мне просто нужен был Хамильтон.

Глава 25

Джесс подъехала на своей «Хонда Аккорд» к воротам перед домом Джека, где стояли два охранника, хмуро глядя на ее обшарпанную и помятую машину. От матерчатых сидений пахло сигаретным дымом, а сама она была одета в треники, как будто только что встала с постели. Я ждала, что она остановится у дороги, но она не остановилась.

— Я не могу ехать дальше. Мне вроде как запретили появляться в доме Джека три Рождества назад, когда я поставила Джозефу фингал под глазом, — пояснила она с трудом. — Но я готова поспорить, что Хамильтон здесь.

— Зачем ему приходить сюда? Джек дома, и он его ненавидит. Если уж на то пошло, Хамильтон должен избегать этого места.

Джесс вздохнула.

— Странно, что места, которые приносят нам больше всего боли, могут также дать нам утешение, когда мы больше всего в нем нуждаемся, да? Ты звонила маме, когда Сеинт выслеживал тебя. Хамильтон приходит сюда, когда его мир рушится вокруг него. Иди на задний двор. Иди по тропинке в лес, которая ведет к общественному парку. Ты найдешь его у основания платана между участком Джека и соседним домом.

— Разве это не твое место? — спросила я.

— Да. Но я не думаю, что сейчас я ему нужна. Я никогда не видела, чтобы Хамильтону было дело до кого-то еще, кроме меня. Он всегда был слишком напуган. Тебе стоит пойти. Я думаю, это поможет ему.

Я кивнула. Хотя меня тянуло в разные стороны, я все равно хотела убедиться, что с Хамильтоном все в порядке. Мне до боли хотелось сесть на поезд и остановить маму, чтобы она не сбежала обратно к Джозефу. Часть меня также жаждала заползти в нору и переварить все, что произошло за последние два дня. Это было очень много. Я ненавидела это.

Я толкнула дверь ее машины, и от этого движения ржавый металл громко застонал.

— О, и, Вера? — позвала Джесс, как раз когда я вышла из машины.

Я поправила рубашку и посмотрела на нее.

Она мягко улыбнулась.

— Если Хамильтон засунул свою голову слишком далеко в задницу, чтобы помочь тебе, я отвезу тебя туда, где твоя мать, хорошо? Я припаркуюсь прямо здесь и буду ждать тебя. Я уже отпросилась с работы.

Я потеряла дар речи.

— Правда? — спросила я.

Джесс махнула рукой.

— Не надо эмоций. Ты мне нравишься. Ты нравишься Инфинити. Иногда я задаюсь вопросом, есть ли у тебя кто-нибудь, кто присматривает за тобой. Думаю, я просто пытаюсь сказать, что ты не одинока.

— Спасибо, — ответила я, проглотив эмоции, подкатившие к горлу, и закрыла дверь.

Как и было обещано, Джесс припарковалась на улице, и я наблюдала, как она достала свой мобильный и начала бездумно листать страницы, ожидая меня.

Охранники пропустили меня внутрь после того, как я показала им свое удостоверение личности. Я была благодарна Джеку за то, что я все еще была в списке одобренных гостей. Я не была уверена, как долго еще он будет это позволять. Особенно после прошлой ночи. Между инсценированной беременностью, моей связью с Хамильтоном и жестоким поведением Джозефа, это был лишь вопрос времени, когда дерьмо попадет в вентилятор.

Следуя указаниям Джесс, я обошла дом сзади и нашла тропу, о которой она говорила. Деревья выстроились по обе стороны от меня, и жуткая тишина леса делала мои шаги осторожными, а сердце — колотящимся, непокорным монстром в груди. Каждая тень, нависшая надо мной, словно хранила тайну. От каждого шага по коже пробегал холодок. Каждый мускул, кость и сухожилие в моем теле были неподвижны и находились в полной боевой готовности. Что-то было не так. Я чувствовала, что нахожусь на грани чего-то серьезного, но не знала чего.

— Ты просто посмешище. Я готов заплатить прем… — голос Хамильтона разносился по воздуху, хотя звучал далеко и был приглушен ветром и окружающими деревьями.

— Ты отказался от нашей последней сделки. Все должно было быть просто. Одна фотография с тобой и Верой. Теперь ты просишь больше, хотя не заплатил.

Кровь в моих венах превратилась в лед. «Что? С кем он говорил?»

Листья хрустели под моими сапогами, когда я подходила ближе.

— Сеинт, я же сказал тебе. Я хочу, чтобы Вера не вмешивалась в это. У меня есть хорошая история, которая погубит моего брата.

«Сеинт? Нет. Нет».

— Ничто не погубит твоего брата! Ты устроил мне скандал с фальшивой беременностью, и Джек замял его в считанные минуты. Я в черном списке большинства изданий, а те, с которыми мне разрешено работать, не являются надежными, заслуживающими доверия или достаточно значимыми, чтобы что-то изменить. В мусоре нет никакой пользы.

— Он бьет свою жену, — прорычал Хамильтон.

— Не хочу показаться бессердечным, но люди не придадут этому значения, если у тебя нет доказательств. Видео. Фотографии происходящего. Никто никогда не верит жертве, когда монстр — человек, занимающий властное положение. Нужны конкретные доказательства, и даже тогда тебе все равно придется бить ими людей по голове. Это ничего не даст. Я сейчас, блядь, скрываюсь, потому что приближение к Вере толкнуло меня на радар.

— Да, в этом виноваты твои театральные представления, — ответил Хамильтон, его тон был саркастическим.

Я пошла дальше, спрятавшись за стволом большого