Арфеев - Даниил Юлианов

В голосе промелькнула злость. Или обида? Или всё вместе? Как бы то ни было, грудь Насти начала тяжело подниматься и опускаться, а дыхание стало неровным, сбитым.

— Зачем ты меня обманываешь? — Её руки дрожали, но она не пыталась этого скрыть. Точно так же не спрятала дрожащие губы и сорвавшиеся краешков глаз слёзы, которые теперь медленно текли по щекам. — Мужчина врёт женщине только в одном случае — если он чего-то боится. Так чего ты боишься, Ром?

— Я ничего не боюсь, ты же знаешь.

— Тогда зачем обманываешь меня?

Вид Насти заставил грудь сжаться во что-то маленькое, не давал лёгким нормально дышать. Когда Рома видел её в таком состоянии, он тут же бежал её успокаивать и горел желанием проучить того, кто стал причиной появления слёз в Настиных глазах. И сейчас кулаки тоже начали потихоньку загораться, искрить, но один лишь мозг понимал, кого в этот раз следовало проучить.

— Насть. — Рома посмотрел на часы, и уголок его губ еле заметно дёрнулся. — Я от тебя ничего не скрываю. Я просто хочу произвести впечатление на женщину, потому что это выгодно моему бизнесу. А он, между прочим, приносит нам, нашей семье деньги. Я иду сейчас на встречу ради тебя, Настюш.

— Ну… — По ней было видно, что она и хочет поверить, но даётся ей это с непосильным трудом. После минуты молчания, за которую каждый из двоих успел почувствовать биение своего сердца, Настя вдохнула и произнесла: — А работа? Почему тебя сегодня весь день не было на работе? И Марии тоже? Ты, случайно, не знаешь причину её отсутствия?

Перед глазами тут же появилась нарисованная кровью улыбка, озаряющая лицо сияющего над ванной солнца. На миг Настю заменила Мария, и в ту же секунду в голову ударили невероятно чёткие воспоминания сегодняшнего дня: ужас от взгляда двух глаз-точек на стене, странное спокойствие при поцелуе мертвеца и гнев… гнев, полный необузданной ярости, который вызвала та, чьим именем многие называют совесть. И сейчас эти отголоски недавно прошедшей злости возвращались обратно. Рома не заметил, как сжал кулаки. Не заметил, как глубоко в груди что-то полыхнуло и начало заливать всё вокруг красным — цветом дикой ярости.

И цветом платья Анны.

Рома приказал себе успокоиться. Что бы ни говорила Настя, он сейчас действительно шёл на встречу ради неё — чтобы исполнить её мечту стать актрисой и чтобы доказать всем неверующим, что он действительно любит её. И такой сюрприз (Настя! Тебя вызывают на пробы на новую роль! Давай, собирайся скорей, зайчонок!) точно станет лучшим подарком для его Рапунцель. Договариваться он умел как нельзя хорошо, и сегодня этот талант поможет не только его обладателю, но и подарит миру ещё одну актрису, чьи глаза будут сиять на экранах всех кинотеатров мира.

Но Настя задерживает эту встречу, не зная того, что сама порти своё будущее. Почему именно сейчас её упрямство решило сыграть на полную?

— Не отвечаешь… Она… Как давно у вас с неё всё началось?

— Насть, ты с ума сошла? Марии не было из-за простуды, которую она где-то подхватила. Я весь день таскался по нотариусам и оформлял документы, чтобы потом всё было чистенько, гладенько. Сейчас я собираюсь на встречу с застройщиком, женщиной, я уже говорил. Так в чём проблема, Рапунцель?

— Проблема в том, что ты нагло врёшь. И! — Она подняла руку вверх, не позволяя себя перебить. — Не смей называть меня Рапунцелью, пока я не пойму, в чём дело. Мой парень — лжец, и меня от этого тошнит.

— Я не лжец! — Крик вырвался из его груди, которая теперь не просто горела — пылала. — Не называй меня так! Я с тобой максимально честен, дорогая! Не знаю, какие тараканы завелись в твоей голове, но не хочу на это тратить время. Мне нужно идти. Не жди, буду поздно.

Он уже развернулся и направился к двери, когда сзади послышался голос:

— Только пришли видео. Мне просто интересно: её ты трахаешь так же, как и меня, или у вас свой особый стиль? Может, она любит пожёстче? Уверена, тебя достал нежный секс. Мужчины всегда хотят погрязнее.

Внутри всё похолодело и тут же вспыхнуло ярким пламенем, выплеснув в кровь море адреналина. Тело Ромы разом напряглось, будто готовилось к атаке. Он резко повернулся к Насте и заметил, как та сделала шаг назад, увидев призрак безумия в отражении карих глаз.

— Слушай, ты чего добиваешься? — Он подошёл ближе, чувствуя в воздухе аромат страха, перемешанный с запахами искренней обиды и злости. — Ты хочешь взбесить меня или что? Я же тебе сказал, что иду на грёбанную встречу с грёбанным застройщиком! Почему ты мне не веришь?!

— Не кричи на меня! — Её голос ударил по ушам и прозвенел в молчаливой кухне. На щеках блестело уже несколько ручейков, и с каждым последующим словом, срывающимся с трясущихся губ, новые слёзы скатывались с голубых глаз. — Перестань кричать на меня! Я… Я просто хочу…знать, почему ты мне врёшь. Я… — Всхлип застрял в горле и не смог вырваться наружу. — Чем я тебя не устраиваю?

Рома почувствовал, как к лицу приливает кровь, и разозлился ещё больше. Время продолжало идти. Ему было плевать на какие-то разборки или обсуждения. Стрелки на часах перемещались по циферблату, и совсем скоро в одной из кофеинь города должна начаться встреча поклонников со своим кумиром — голливудской актрисой Анной Белой, которая может стать ключом от двери, ведущей в светлое будущее Насти.

Но сейчас она изо всех сил старалась выкинуть этот ключ и успешно с этим справлялась, потому что Рома еле удерживал себя от того, чтобы наброситься на Настю и заклеить её рот скотчем, привязав руки к батарее.

— О чём думаешь? — Она попыталась улыбнуться, но из улыбки вышла жалкая гримаса боли. — Наверное, о ляжках Машки, да? Я же видела, как ты смотришь на неё на работе. Видела, как ОНА смотрит на тебя. Я знаю этот взгляд. Когда-то и я так смотрела тебе вслед. Но…бог с ним, со взглядом. Мне очень обидно оттого, что ты пытаешься меня обмануть. Просто…скажи всё честно, если любишь меня.

— Настя, я опаздываю на встречу. Если я её пропущу, мы потеряем большие деньги. В холодильнике есть вино. Будешь ждать, хоть выпей и разберись сама в себе. В моих словах нет ни капли лжи.

Он вновь развернулся и с твёрдым намерением решил выйти из квартиры, когда Настя резко дёрнула его за пиджак и вернула к себе.

— Я тебя никуда