Спасенный любовью - Дженнифер Эшли

— А как насчет остальных? — спросила Элинор. — Зачем их продали в лавку на Стрэнде?

Джоанна в изумлении вытаращила глаза.

— Я ничего не знала про другие. Мне прислали восемь штук, которые я вам и переправила.

— Ясно, — кивнула Элинор. И задумалась над последовательностью событий.

Выходит, в июне прошлого года в Эскоте Харт объявил своим близким о желании снова жениться… Фотографии же пришли Джоанне на Рождество, а пересылать их горничная начала в феврале. И она, Элинор, примчалась в Лондон, чтобы увидеться с Хартом. Неужели это он все и придумал? Неужели он такой хитрец? Что ж, очень может быть.

— Откуда ты знаешь, что это не его светлость посылал тебе снимки?

Джоанна пожала плечами.

— Почерк был другой. Я видела письмо, написанное им миссис Магуайр.

Но Харту и на такое хватило бы хитрости. Он мог попросить кого-то написать записку, ничего не объясняя. Следовало поговорить об этом с Уилфредом.

— Как ты узнала, что я отправилась в Лондон? — осведомилась Элинор. — Ведь второе письмо нашло меня уже в доме герцога.

— От миссис Магуайр, — пояснила Джоанна. — Она все знает. Ее друзья в Лондоне написали ей, что вы уже там. Что вместе с отцом гостите у его светлости на Гросвенор-сквер. Я как раз подавала пятичасовой чай, когда миссис Магуайр читала это письмо мужу.

Но кто отправлял фотографии Джоанне — это оставалось загадкой, хотя, возможно, и не такой уж загадкой. Харт же всегда умел развивать ситуации в желаемом для себя направлении, даже если сам не предпринимал никаких активных действий. Поэтому Элинор не могла его не заподозрить. О, он сведёт ее с ума! Харт как никто другой умел сводить людей с ума…

— Спасибо, Джоанна.

Элинор встала и, взяв горничную за руки, поцеловала испуганную женщину в щеку. Потом достала из сумочки несколько золотых монет.

Джоанна замахала руками:

— Нет-нет, ваша светлость! Вы не должны мне ничего давать. Я делала это для него. Ведь кто-то должен о нем заботиться, правда?

— Не глупи, Джоанна. У тебя маленький мальчик, семья… — Элинор вложила монеты в ладонь женщины и снова поцеловала ее в щеку. — Да хранит вас всех Бог.

Она торопливо вышла из комнаты, оставив Мейгдлин и Джоанну за спиной. Ей нужно было срочно найти мужа.

Харт отошел от группы мужчин, споривших об ирландском гомруле, — многие считали ирландцев слишком глупыми для принятия самостоятельных решений — и направился в комнату для игры в карты.

Герцог разгорячился и надеялся, что карты его успокоят. Он прекрасно понимал, почему Йен так любил погружаться в свои «математические раздумья». Вероятно, цифры его успокаивали.

Внезапно он услышал за спиной чьи-то легкие шаги, а затем — отчетливый голос жены:

— Ты мошенник, Харт Маккензи!

Харт обернулся. Они с Элинор находились одни в небольшом коридоре. С одного конца коридора — там располагалась игорная комната — до них доносились мужские голоса, а из гостиной на другом конце — женские восклицания.

— Мошенник? О чем это ты, плутовка?

Раскачивая бедрами, Элинор медленно приблизилась к нему. Ее лицо раскраснелось, а глаза сверкали.

— Да-да, законченный мошенник!

Харт нахмурился, но улыбка жены тут же его успокоила.

— Так в чем же дело, Эл? О чем ты?..

— Я знаю, как Джоанна попала в этот дом, — объявила Элинор. — Она все мне рассказала.

Харт вспомнил молоденькую девушку, стоявшую перед ним много лет назад. Испуганная и дрожащая, Джоанна не могла от страха сказать что-либо членораздельное. Анджелина, как обычно, пыталась удовлетворить его аппетит, но с Джоанной она просчиталась.

Герцог пожал плечами.

— Она оказалась там случайно. Была невинной и молоденькой. Я не мог просто взять и выбросить ее на улицу. Но почему я после этого мошенник?

— Жестокосердый герцог Килморган! Все должны трепетать перед тобой, да?

— Сколько шерри ты выпила, Эл? — Ему вдруг захотелось провести пальцем по ее губам и по видневшейся в декольте груди.

— Ты сделал доброе дело, Харт, а потом умолял Джоанну никому об этом не рассказывать, чтобы не узнали, что у тебя есть сердце.

— «Умолял» — слишком сильно сказано.

Он просто велел Джоанне хранить молчание, чтобы не испортить свою репутацию. В обществе сурово относились к молодым женщинам, запятнавшим себя связями с полусветом — даже если они туда попали не по своей вине. И считалось, что для таких уже возврата назад нет. Но миссис Магуайр оказалась добросердечной женщиной и взяла Джоанну к себе без лишних вопросов.

Из карточной комнаты начали выходить мужчины, и герцог, схватив жену за руку, быстро повел ее к лестнице. Джентльмены-картежники их не заметили и тут же вошли в гостиную, чтобы поздороваться с дамами. А Харт, поднявшись с супругой на следующий этаж, открыл ближайшую от лестничной площадки дверь и затащил Элинор в комнату.

Они оказались в маленькой диванной, освещенной одной-единственной газовой лампой; слуги хозяев, очевидно, оставляли здесь верхнюю одежду гостей.

— Только ничего не говори о Джоанне, — предупредил герцог. — Ради ее же блага.

— Харт, у меня такого и в мыслях не было. Мог бы и не затаскивать меня сюда, чтобы сказать об этом. Мог бы прошептать на ушко.

— Ну… мне нужно было.

— Хотел сбежать от напыщенных господ? — спросила Элинор с улыбкой. — Но ведь мы не пробыли здесь и получаса.

Да, конечно, ему хотелось сбежать от утомительных споров. Но главное — ему вдруг захотелось оказаться с Элинор наедине. А дом Мака, где они остановились, находился слишком далеко.

— Теперь, когда мы с тобой одни, — продолжала Элинор, — я скажу тебе, что фотографии мне присылала Джоанна.

Харт искренне удивился:

— Правда? А где она их взяла? Стащила у миссис Палмер?

«А если бы Джоанна каким-то образом обнаружила эти снимки у миссис Палмер, то стала бы она с таким ужасом смотреть на Харта?» — подумала Элинор.

— Это ты дал их Джоанне? — спросила она напрямик.

— С какой стати?

— Ну… из каких-либо тайных побуждений.

Харт покачал головой:

— Нет, я ничего ей не давал.

— Хм… — Элинор скрестила на груди руки и пристально взглянула на мужа.

— О чем ты теперь думаешь? — спросил Харт.

— Решаю: верить тебе или нет?

— Что ж, думай как знаешь…

Харт больше не мог ждать. Обняв жену за талию, он увлек ее к ближайшему креслу, на котором аккуратной стопкой были сложены плащи и накидки. Резким движением он сбросил одежду на пол.