Жестокие клятвы - Джей Ти Джессинжер

Глядя на меня в холодном молчании, она приподнимает брови. Мне приходится сделать паузу, чтобы прочистить горло, прежде чем я могу заговорить.

— Почему ты не надела одно из белых платьев?

— Я ненавижу белый цвет.

— Это цвет новых начинаний.

— Это цвет невинности. — Ее улыбка убийственна. — Я не хотела, чтобы у тебя сложилось неправильное представление.

Я рычу: — Никто никогда не примет тебя за невинную, гадюка.

— Хорошо. Кстати, какой идиот подумал, что я ношу на размер меньше?

— Этот придурок.

Удерживая мой пристальный взгляд, низким и ровным голосом она говорит: — Дорогой муж. Ты уже должен был бы знать, что во мне нет ничего мелочного.

Мы смотрим друг на друга через всю комнату. И, конечно, — поскольку у меня явно есть проблема — мой член начинает твердеть. Она опускает взгляд на растущую выпуклость на моих брюках, и ее убийственная улыбка становится шире. Я пересекаю комнату, беру ее за руку и направляюсь к входной двери, ведя за собой.

Она вырывает свою руку из моей хватки и язвительно говорит: — Я могу ходить без бешеного служебного животного, спасибо.

Итак, мы вернулись к исходной точке. Чертовски замечательно.

Открывая входную дверь, я делаю широкий жест, сопровождаемый насмешливым поклоном. Она проходит, как королева мимо вонючих попрошаек.

Как только мы оказываемся в машине, она решает, что ее ненависть к человечеству не распространяется на Кирана. Наклонившись вперед на заднем сиденье внедорожника, она говорит ему: — Итак, расскажи мне все о приеме. Тебе было весело?

— Ах, неужели! Встретил одну из твоих родственниц, которая мне понравилась. Маленькую девочку по имени Ария?

— Это дочь Лео! О, она прелестнейшее создание, не так ли?

— Да. — Киран присвистывает, его щеки розовеют. — Такая заводная. С самой милой маленькой попкой, которую я когда-либо видел в моей ... — Он резко обрывает, бросая испуганный взгляд через плечо. — Извини, девочка. Я идиот. Просто спроси Паука.

Она машет рукой и смеется.

— Не говори глупостей. Я не возражаю.

Я рычу: — Ты возражаешь, если я буду дышать в твоем направлении, но ты не возражаешь против этого?

Игнорируя меня, она спрашивает: — Как все ладили? Были ли какие-нибудь ссоры?

— Ссоры? Нет, это был чистый хаос! Половина парней оцепенела, другая половина трепетала! А у "Бетти" было смертельное кровотечение с обеих сторон, так что было много игр в теннис с миндалинами. Если они не были на танцполе, то прятались в темных углах, пряча друг от друга лица.

— В переводе это значит, что всем было весело?

— Будь уверена, они повеселились!

Она с облегчением выдыхает и откидывается на спинку сиденья.

— Приятно слышать. Я волновалась. Ты же знаешь, как опасно помещать кучу непомерных эго в одну комнату.

Я спрашиваю: — Этот выпад насчет эго был направлен против меня?

— Не все зависит от тебя, принц Высокомерия.

— Это будет ”Король высокомерия", если так угодно.

Бросив на меня резкий взгляд, она снова обращает свое внимание на Кирана.

— Так куда мы идем?

Его голос звучит растерянно.

— Паук тебе не сказал?

— В данный момент мы не разговариваем. Ты мне скажи.

Он бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Э-э... прости меня, девочка, но, если ты не против, я бы предпочел держаться подальше от супружеской размолвки. Однажды я попытался вмешаться в спор между моими мамой и папой, но получил за это лишь жестокую пощечину.

Она складывает руки на коленях и скрещивает ноги.

— Тогда, я полагаю, это должен быть сюрприз.

Мы проезжаем через центр города в промышленную зону недалеко от доков. Она забита складами и транспортными контейнерами, ожидающими наполнения и отправки через Атлантику. Мы останавливаемся перед одним из них, большим зданием из белого кирпича с решетками на окнах, и Киран паркуется.

Рейна смотрит в окно на парковку, и вид у нее скучающий. Эта упрямая женщина не спрашивает меня, где мы находимся. Но когда я говорю: — Для этого тебе понадобится пистолет, — она резко поворачивает голову и смотрит на меня.

— Для чего?

— Мы встречаемся с главами остальных четырех мафиозных семей.

Ах, это выражение шока на ее лице так чертовски приятно, что жар приливает к моим яйцам.

— Почему?

— Не знаю. Они назначили встречу. Ты мне скажи.

Явно выбитая из колеи, она хмурится.

— Предполагается голосование за нового капо.

— Так почему здесь нет Джанни?

— Откуда ты знаешь?

— Нам сказали, что его не пригласили. — Она молча обдумывает это, затем качает головой.

— Это не имеет смысла. Он глава семьи. И голосование должно было состояться завтра, а не сегодня. — Она снова выглядывает в окно, на этот раз с настороженным выражением лица. — Мама сказала, что он не пошел на прием. Прошлой ночью он тоже не возвращался в отель.

Деклан уже рассказал мне о голосовании и о том, что Джанни отсутствовал на приеме, но новость о том, что он не вернулся в отель, — это что-то новенькое. В нашем мире, когда кто-то пропадает без вести, это означает только одну из нескольких вещей. Ни одна из них не хороша.

Из кармана на спинке водительского сиденья я достаю пистолет. Проверяю, есть ли патрон в стволе, затем протягиваю его Рейне.

— Ты умеешь стрелять из “Глока”?

— Это не может быть так сложно. Ты же знаешь, как это делать. — Она забирает пистолет у меня из рук. Когда я снимаю пиджак, она спрашивает: — Что ты делаешь?

— Ты же не войдешь в комнату, полную мужчин, в таком виде.

Она застенчиво спрашивает: — В каком?

Я бросаю на нее тяжелый взгляд.

— Надень этот чертов пиджак.

Она думает возразить, но, видимо, решает, что лучше этого не делать. Она пожимает плечами и надевает пиджак, закатывая манжеты.

— Застегнись. — Она смеряет меня взглядом, но я не в настроении для нахальства. — Полностью.

— Я хочу, чтобы ты знал, единственная причина, по которой я ношу твой пиджак, — это то, что мне негде спрятать пистолет в