Смывая волной - Р. С. Болдт

Разговор идет на удивление легко. Не то чтобы я думал, что Алекс и Святой не поладят, но из-за множества неизвестных, связанных не только с ней, но и с нашими отношениями, я не был до конца уверен.

Святому она нравится — очень. Он чувствует себя рядом с ней спокойно, а это о многом говорит. Такие парни, как мы, не очень-то легко доверяют… а в некоторых случаях и вовсе не доверяют.

Когда наши тарелки и бокалы опустели, Алекс поднимается со своего места.

— Я начну мыть посуду. — Она собирает наши тарелки и исчезает из столовой на кухне. За дверью раздается слабый звук включенного крана.

Святой испускает долгий вздох.

— Она мне нравится.

Я молчу, зная, что это еще не все.

— Но я думаю, что ты чертов идиот, раз не сказал ей правду.

Я провожу рукой по своему лицу, и моя щетина скребется о ладонь.

— Я знаю. И расскажу, но мне нужно найти подходящий момент.

Он смеется приглушенно, без юмора.

— Не хочу портить тебе настроение, Король, но подходящего момента не будет, — медленно качает головой Святой, и в его голосе звучит раскаяние. — Не для этого.

Смирившись, я смотрю на открытую дверь в столовую. Потому что он прав. У меня мало времени, и я это знаю.

Беспощадная часть меня — вот что управляет этим шоу, заставляя меня пользоваться каждым чертовым мгновением, которое я могу получить с ней, потому что это, в конце концов, закончится.

И когда все будет уничтожено, я останусь не только без своего сердца и души, но и без единственной женщины, которую я когда-либо любил.

Глава 58

АЛЕКСАНДРА

Лиам выходит из ванной с полотенцем, низко обернутым вокруг бедер, и мое сердце подпрыгивает в груди при виде этого зрелища.

Очертания и изгибы его стройного, мускулистого тела завораживают меня. Кончики моих пальцев покалывает от желания прикоснуться к нему еще раз. Чтобы изучить каждый изгиб и выпуклость его плоти.

Горло сжимается от волнения при осознании того, что все это может скоро закончиться. Мы договорились, что завтра вечером уедем и отправимся в Южную Африку. Один из доверенных лиц Святого согласился предоставить ему свой частный самолет и небольшую команду, обойдя вопрос об отсутствии у меня документов.

Не то чтобы я сомневалась в этих двух людях и их возможностях, но неизвестно, во что мы ввяжемся.

Только что приняв душ, я откидываюсь на подушки, откинув одеяло прямо под ноги. Одетая только в футболку, которую дал мне Лиам, я чувствую, как мои соски твердеют под хлопком в предвкушении.

Смогу ли я когда-нибудь перестать хотеть этого мужчину? Перестану ли я когда-нибудь жаждать его прикосновений? Для меня это непостижимо.

Лиам склоняется надо мной, возвращая мои мысли к настоящему. Опираясь рукой на изголовье кровати, он смотрит мне в глаза.

— Мне не нравится этот хмурый взгляд. — Другой рукой тянется к моему лицу и проводит кончиком пальца по моим губам. — Я хочу, чтобы моя женщина была счастлива.

Из меня вырывается судорожный вздох.

— Я счастлива.

И это правда. Этот мужчина делает меня счастливой, даже среди хаоса и страха.

Он прижимается губами к моим губам, чтобы подарить такой нежный поцелуй, что у меня учащается пульс.

— Думаю, мне нужно больше работать. — И снова припадает губами к моим. — Убедиться, что ты так счастлива, что никогда не нахмуришься.

Я тянусь к нему, погружая пальцы в его волосы, и заставляю его углубить поцелуй. Лиам стонет мне в губы, языком скользит внутрь и играет с моим. Не прерывая контакта, он упирается одним коленом в кровать, прежде чем перекинуть другое, чтобы оседлать меня.

Прижав ладони к его груди, я слегка подталкиваю его, и он позволяет мне перевернуть его на спину, меняя наши позиции. Его полотенце распахивается, и наши совместные вздохи отдаются в тишине комнаты, когда наши обнаженные плоти встречаются.

Я оставляю дорожку поцелуев вдоль линии его подбородка, ведущую к мочке уха. Захватив ее между зубами, я легонько тяну, а затем успокаиваю языком. Его стон и руки, надежно сжимающие мои бедра, подстегивают меня. Я провожу языком по раковине его уха, и по его телу пробегает дрожь.

Лиам руками забирается под рубашку и сжимает мою попку своими ладонями, побуждая меня покачиваться на нем. Уже возбужденная и скользкая, я легонько провожу киской по его твердому члену — это одно плавное, томное движение.

Опускаясь губами вдоль его шеи, я оставляю после себя крошечные влажные поцелуи, продолжая скользить своей киской по стволу его члена.

Он крепче сжимает мою задницу.

— Ты, блядь, убиваешь меня. — Его дыхание вырывается через губы. — Ты держишь меня на взводе двадцать четыре часа в сутки. Нехорошо дразнить меня этой сладкой киской. Я могу потерять контроль.

Я останавливаюсь и поднимаю голову, мои глаза встречаются с его глазами с отяжелевшими веками.

— А что будет потом?

Его взгляд испепеляет меня таким жгучим голодом, что я удивляюсь, как он не испепеляет меня на месте. Мышцы на его челюсти быстро напрягаются.

— Я буду обращаться с тобой как гребаный пещерный человек. — Он шумно сглатывает. — А ты заслуживаешь гораздо большего.

Мое сердце замирает в горле, и я опускаю лицо, чтобы тихо прошептать ему в губы.

— Может быть, я хочу этого.

Наши глаза встречаются.

— Может быть, я хочу пещерного человека.

В мгновение ока Лиам запутывается руками в мои волосы, и наши рты сталкиваются, беззаботно клацая зубами, во влажном поцелуе, наполненном неистовой потребностью. Языки проникают внутрь, мы пробуем все на вкус, прежде чем он крепче сжимает мои волосы и отстраняет меня.

Выражение его лица наполнено злым умыслом и необузданной потребностью.

— Поднимись сюда и сядь мне на лицо. Дай мне попробовать эту киску на вкус.

Весь кислород высасывается из моих легких, но я каким-то образом двигаюсь, следуя его приказу. Потом выпрямляюсь и скольжу вперед на коленях, пока он задирает мою рубашку, а я помогаю ему снять ее и отбросить в сторону.

Лиам руками ведет меня выше по кровати, пока я не становлюсь на колени, а его голова не оказывается между моими бедрами.

— Держись за изголовье. — Его голос хриплый от предвкушения. — Я планирую заставить тебя кончить, выкрикивая мое имя. Хотя бы один раз.

«Хотя бы раз?» Это моя последняя мысль перед тем, как Лиам проводит кончиком языка по краешку моих губ,