Поврежденные товары - Л. Дж. Шэн

-Фу, я тебя ненавижу.

“Я люблю тебя”.

-Ты часто это говоришь.

-Я говорю совершенно серьезно. Он стоит неподвижно, изучая меня из-под густых ресниц. “К черту все, я выключаю термостат. ”Малыши в восторге" или как там это называется".

-Запеленутый, - поправляю я. - Ага.

“Они выживут”, - бормочет он, затем хмурится. “Они выживут, верно? Baby Killer - отличное рэп-имя, но не столько название, которое я хочу приобрести для себя ”.

Вздыхая, я отталкиваюсь от него. “ Они хорошо упакованы. Плюс, одна из предполагаемых причин SID - перегрев.

“Черт. Я выключу его, но только на первом этаже”. Он выключает устройство, затем начинает готовить нам лимонад, не сводя с меня глаз.

Он делает это изощренным, сверхуспешным способом. Способом Льва. Выжимает лимоны, смешивает сахар, дробит кубики льда. Я расхаживаю взад-вперед.

Пот стекает с кончика моего носа на пол.

Кап, кап, кап.

Здесь жарко.

Слишком жарко.

Достаточно горяч, чтобы совершить что-нибудь безрассудное.

Дикость овладевает мной. Я снимаю леггинсы, развязываю ленту для волос, рывком открываю дверь и бегу прямо в кучу снега.

Я ныряю в него. Снег тает вокруг меня, впиваясь в мою разгоряченную плоть.

Я прижимаюсь к нему лицом, открывая рот, ноги, руки — позволяя ему проникнуть в мой лифчик и трусики.

Я стону, смеюсь и плачу и обещаю себе, что если я когда-нибудь избавлюсь от этой привычки, то никогда больше не буду принимать обезболивающее.

Даже если мне сделают операцию. Или кесарево сечение. Или и то, и другое. Одновременно.

Мускулистые руки обхватывают меня сзади за талию. Они стаскивают меня со снежного холма, на котором я примостилась. Мокрый снег стекает с каждой складочки моего тела.

Я протестующе стону, когда Лев перекидывает меня через плечо, как будто я вешу меньше наручных часов, и топает обратно в дом, источая темную энергию.

Его спина - треугольник бугрящихся мышц, и я провожу пальцами по его широчайшим мышцам спины.

Его кожа покрывается мурашками везде, где она обнажена, — на локтях, предплечьях, даже на пальцах.

“Отпусти меня. Я сказал, что мне жарко”.

“Ты не обязана этого говорить”, - бормочет он, распахивая дверь пинком и производя слишком много шума. “У меня есть глаза, и мой член полностью согласен”.

-Я поджариваюсь, Лев. Мне нужен снег.

“Ты подхватишь воспаление легких”. Он поднимается по лестнице, оставив недопитый лимонад. Теперь мое лицо находится в опасной близости от его задницы, и я испытываю искушение вонзить в нее зубы для дерзкого укуса.

“На самом деле, нет никаких научных доказательств связи холодной и влажной погоды с респираторными инфекциями. Это миф”, - указываю я.

“Миф, да?” Его пальцы глубже впиваются в заднюю часть моих бедер, и мои внутренности восхитительно сжимаются. - Тогда считай меня эллинистом.

Лев сажает меня на край моей кровати с балдахином. Он поворачивается ко мне спиной и распахивает шкаф, роясь в моих вещах.

Я наблюдаю за ним, меня наполняет ужас. Он снова ищет наркотики? Надеюсь, он не полезет за моим чемоданом. Но через несколько секунд он возвращается, держа в руках мои ... пуанты?

“Планируешь поработать над своим рондо де жамбе?” Я саркастически огрызаюсь.

Очевидно, я снова становлюсь дерьмовым. Хотя за мной трудно угнаться.

“Зачем ты взяла это с собой?” спрашивает он, бессердечно отрывая ленты от туфель.

Я задыхаюсь. “ Что ты делаешь? Так трудно заново...

-Ответь мне, - перебивает он, и я не знаю почему, но прямо сейчас я немного боюсь его.

“Я подумала, что могла бы немного попрактиковаться!” Огрызаюсь я. “Это преступление?”

С оторванными от ботинок лентами он направляется ко мне со смертью в глазах. “Руки вверх, Голубка”.

“Ты хочешь связать меня?” Если мои глаза такие большие, какими кажутся сейчас, они, должно быть, захватывают весь штат Вайоминг.

“Должен оставить тебя в покое на пару минут, и я тебе не доверяю”, - сухо говорит он.

“Что, если начнется пожар?”

“Я не буду отсутствовать достаточно долго, чтобы это всплыло”.

“Мы собираемся открыть ящик Пандоры с вопросами доверия?” Я холодно смеюсь. “Потому что, насколько я знаю, ты был тем, кто ...”

-Руки вверх, - снова выкрикивает он.

“Пошел ты!”

“Поверь мне, детка, это в моих планах. Твой шикарный ротик будет первым, кто насытится мной. Следующей будет твоя киска и, наконец, эта идеальная задница. Не думайте, что я забыл о той сцене у бассейна. Я собираюсь трахнуть вас всех, и очень скоро, но сначала вы будете трезвы, готовы и в здравом уме ”.

Он хватает оба моих запястья и закидывает их мне за голову, используя атласные ленты, чтобы привязать меня к одной из колонн.

Дядя Вишес купил одну из тех старинных кроватей девятнадцатого века с балдахином и деревянным балдахином, так что я никак не смогу вылезти или потащить кровать за собой.

Кроме того, мне кажется, или Лев чертовски хорош в сдерживании людей?

“Так вот почему ты вкладываешь свое барахло в дешевую подделку?” Я сплевываю, когда Лев дважды и трижды обвязывает атлас вокруг моих запястий, в то время как его челюсть сводит от раздражения.

-Я думал, Талия тебе нравится.

“Ну, а я нет”.

“Что заставило тебя передумать?”

“Она трахается с парнем, которого я люблю!” Я отступаю и пытаюсь пнуть его.

Он отступает назад, чтобы полюбоваться делом своих рук. Его лицо пустое и безмятежное, как будто мое признание в любви вообще не произвело впечатления.

Лев зацепляет пальцем атлас, чтобы немного ослабить его на моей коже, затем выходит из комнаты. Несколько мгновений спустя он возвращается с миской, полной снега.

Это напоминает мне, что я все еще чувствую себя переваренной, как индейка на День Благодарения, и я хнычу от жалости к себе.

“Я собираюсь промокнуть твое тело тряпкой со снегом, чтобы снять жар, хорошо?” Он наклоняется на уровень моих глаз.

Я киваю. Глотает. “Лев?”

-Да, Голубка?

“Мне нужно отвлечься”.

“Льву Толстому потребовалось шесть лет, чтобы написать ”Войну и мир". Он водит тканью вверх и вниз по моему телу. “И столько же времени у меня ушло на то, чтобы это прочитать”.

Я стону от разочарования. Я не могу ни на чем сосредоточиться, ни заставить себя рассмеяться.

“Давайте посмотрим, что еще ... о!” Говорит Лев. “Авраам Линкольн тоже был профессиональным борцом. У него был рекорд 299 и 1. Только одна потеря”.

“Армф”.

“Кроме того, Рейган помог Барри Манилоу написать ”Копакабану".

“Ты все это выдумываешь?” Я киплю.

“Нет! Погугли.”