Весна безумия - Нелли Ускова

— Ты же знаешь, что Тима могут отчислить?

Илья прищурился. Я заметила на его скуле синяк, едва заметный, но он всё же был.

— И отчислят! — уверенно заявил он, даже с какими-то самодовольством, будто это его заслуга.

— Ты ведь можешь на это повлиять?

— Могу. Но что я получу взамен?

К гадалке не ходи, можно сразу понять, что он попросит. Мой план провалился, и подкатила ещё большая волна безысходности:

— Блин, Илья! Неужели в тебе нет ни грамма человечности?! У вас же с Тимом отцы дружат, вы же общались в детстве! А ты готов Тиму жизнь испортить? Что тебе это даст?! Всем понятно, что директриса примет твою сторону без всяких аргументов! Я развернулась уходить, мне нечего было ему больше сказать. Но он вдруг схватил меня за руку, повернул к себе:

— Ян, погоди! Тише! — Илья стал серьёзным, приблизился и приложил палец к губам. — Это тебе всё Тимофей рассказал про отцов и директрису?! Что он ещё тебе сказал?

— Кто бы ни рассказал, об этом многие и так догадываются!

— Слушай, — Илья понизил голос. — Давай поговорим, но без свидетелей. На большой перемене, в сквере, идёт? Раз ты в курсе, что мы родственники, то, так уж и быть, поговорим про твоего Тима.

На помощь Ильи я уже не рассчитывала, но поговорить согласилась.

Сквером мы называли узкую мощёную улицу с лавочками, спрятанными в кустах сирени и черноплодной рябины. Улочка располагалась за воротами на выходе из гимназии, и туда часто бегали курить школьники.

На улице сегодня было по-весеннему солнечно. Илья догнал меня в атриуме по дороге в раздевалку. Из гимназии мы вышли вместе, проплыли мимо курящей компании филологинь, которые резко притихли и проводили нас презрительными взглядами. Мы сели на лавку в конце аллеи. Илья завёл руки назад и подставил лицо солнцу, будто собирался загорать, и вытянул ноги.

— На самом деле я не планировал, чтобы Тимофея отчислили. Мне в принципе пофиг на него, но, с другой стороны, так будет даже лучше, не станет путаться под ногами, — Илья снова снял свою корону и говорил обычно, без позёрства. Может ведь быть нормальным, не красоваться и не выделываться. Он хмыкнул. — Но я и не думал, что он тебе расскажет о степени нашего родства.

— Родства?!

— Наши отцы дружат очень давно и тесно общаются до сих пор, и дядь Витя мой крёстный.

Я во все глаза уставилась на него. Он рассмеялся:

— Значит, Клячик тебе не всё выложил, но про директрису всё-таки растрепал. Да, она двоюродная сестра моего отца. А знаешь, в чем ирония?! — Илья хмыкнул. — Когда гимназию строили, батя предлагал дядь Вите стать директором.

Я так и застыла с широко распахнутыми глазами.

— Это было бы прикольно, суворовское училище курортом бы показалось с таким директором. Дядь Витя спуску никому не даёт, но мужик он отличный!

Илья, наверное, думал, что мне известны эти подробности, и с любопытством поглядывал на меня. Но тогда я тем более не понимала его мотивов. Если отец Тима — крёстный Ильи, то он насолит и своему дяде.

— И ты же понимаешь, что если Тима отчислят, то ты и своему крёстному сделаешь плохо?

Илья сел ровно, призадумался, потом посмотрел на меня.

— Я думаю, там и без моего участия дядь Витя всё разрулит. Так что твоего Тима никто не отчислит.

— Ты же мне сказал в коридоре, что его отчислят! — возмутилась я.

Илья рассмеялся:

— Говорю же, мне пофиг. Заявлять на него я не собираюсь, просто хотел увидеть твою реакцию, посмотреть, на что ты готова пойти ради него. А вообще, терпеть не могу Недомерка, и мы никогда не дружили, — Илья поморщился. — Хотя в детстве, да, отцы так надеялись, что мы будем близки! Но Клячик — грёбаный фанатик. Я вообще не понимаю, как ты можешь с ним общаться! Он же напрочь отбитый на голову спортсмен! Что у вас может быть общего?

— Какой же ты...

Хотелось его ударить в этот момент. Я так переживала за судьбу Тима, а Илья прикалывался. Я нахмурилась и собиралась встать, Ковалёв схватил меня за запястье:

— Ты куда?

— В школу. Скоро перемена кончится.

— Погоди, не уходи! Ещё десять минут. Но я рили не врубаюсь, как вы сошлись с Клячиным?!

Оправдываться перед Ильёй не хотелось. Я пожала плечами и снова села рядом, высвободила своё запястье из лап Ковалёва. Сошлись. И уже, походу, разошлись. Но, по крайней мере, Илья меня успокоил, и я заметно расслабилась. Мне очень хотелось верить, что он не будет выступать против Тима хотя бы из уважения к его отцу.

— Может, ты его плохо знаешь, — я посмотрела на Ковалёва.

Я разглядывала его лицо и понимала, почему он так нравится девчонкам. Он действительно был хорош собой: длинные ресницы, карие глаза, красивые чуть припухлые губы, отточенные скулы, широкая белозубая улыбка. Приятный запах туалетной воды, модная причёска. В любое время он был на сто процентов уверен в себе. И, когда говорил нормально, не глумился и снимал корону, казался обаятельным, даже интересным. Наверное, «обычный» Ковалёв мог бы мне понравиться. Только его корона настолько прилипла к нему, что своим поведением он скорее отталкивал и порой становился противен до омерзения.

Он заметил, что я пялюсь на него, заулыбался, тоже стал скользить по моему лицу взглядом. Беззастенчиво оглядел мою грудь, ноги. А потом потянулся и поправил воротничок моей рубашки.

— Вот совсем не о Клячике с тобой хотелось бы говорить, — хмыкнул он, задержал взгляд на моих губах, а потом отвёл глаза в сторону. — Зря ты так думаешь. Я очень хорошо знаю этого придурка. Знал. Он раньше часто приходил в гости, да и мы ходили к ним, а лет с двенадцати мы вообще не пересекаемся. Он к нам не заходит, а я к ним. Да и в гимназии не здороваемся. Он стал одиночкой, я гордость школы и главный активист, нафига мне с ним общаться?! Но у него сеструха прикольная, с ней в детстве было интересно тусить, а с Тимофеем не очень. Я думал, у него кишка тонка ударить меня, — Илья потёр синяк и посмотрел на меня. — Зато теперь я знаю его главный триггер.

— Ты будешь и дальше байтить Тима?

— Это зависит от тебя, — улыбнулся Илья.

— В смысле?

— В прямом. Переходи в высшую лигу, у нас есть я, — Илья приподнял брови