Прости за любовь - Анна Джолос

— Постараюсь. Закрывайтесь.

Тороплюсь к лифтам. Нажимаю на кнопку и нетерпеливо жду, пока одна из кабин доедет до моего этажа.

— О, сегодня вы одеты, надо же!

— Добрый день.

По случайному стечению обстоятельств, снова еду вниз с хозяйкой клаустрофоба Люцифера, по традиции тявкающего на меня всю поездку.

— Слышали, недавно полиция арестовала какого-то преступника в нашем доме. Кошмар, с кем квадраты делим? Вот вам и элитная жилплощадь.

— Он не преступник, — цежу сквозь зубы.

— То есть?

— То и есть, — спиной к ней поворачиваюсь и, благо, диалог наш на том и кончается.

Холл. Аллея. КПП.

Пару минут спустя сажусь в такси и, сверив с водителем адрес конечной точки, открываю приложение, чтобы найти билет.

Удача, невероятное везение или судьба — не знаю, но билет до Питера купить удаётся. Как раз на тот самый рейс, которым улетает Абрамов.

Прохожу онлайн-регистрацию, чтобы не тратить время на простой в очереди к стойке.

Тирлям.

Мне прилетает сообщение от незнакомого абонента.

«Я выяснила: Кучерявый ещё в больнице у папы в палате»

А затем ещё одно.

«Там родственники наши приехали. Я велела им, чтобы они его задержали»

Сонька.

Отправляю Штирлицу смайл-поцелуй. Сохраняю номер и поворачиваюсь к стеклу, о которое ударяются снежинки.

А Москва-то, оказывается, вовсю готова к грядущему Новому Году… Улицы украшены гирляндами, арками и нарядными ёлками. Витрины магазинов пестрят разноцветными огоньками, заманивая прохожих.

Надо же. В свете всех произошедших событий я как-то и забыла про надвигающиеся праздники. Всегда раньше так их ждала…

— Здесь? Вам больница нужна?

— Да. Спасибо.

Водитель тормозит у шлагбаума и я торопливо выбираюсь из машины, надеясь на то, что успею поймать Марселя до того, как он уедет в Шереметьево.

Прохожу на территорию больницы.

Пока иду, пытаюсь при помощи хорошо знакомой дыхательной техники угомонить взбудораженное сердце, гулко толкающееся в рёбра.

Снег сыпет вовсю.

Прячу руки в карманы от мороза.

Останавливаюсь и выдыхаю с облегчением, когда замечаю своего Кучерявого в компании взрослых мужчин.

Они стоят чуть левее лестницы. Курят и о чём-то разговаривают. Однако как только мы встречаемся с Марселем глазами, он выбрасывает окурок, прощается с ними и направляется в мою сторону.

— Джугели, ты меня преследуешь? — поравнявшись со мной, спрашивает вопросительно выгибая бровь.

— Размечтался, — поджимаю губы.

— Что тогда? Пришла попрощаться? Надумала вернуться в эту свою Барселону?

— Нет.

— У меня закончились версии.

Склоняет голову набок. Смотрит на меня. Ждёт разъяснений.

— Я решила, что надо слетать к матери в Питер. Купила билет и раз уж у нас один самолёт…

На его бледном, измученном недосыпом лице, появляется тень улыбки.

— Что? — уточняю хмуро, ощущая, как горят при этом щёки.

— Твоя мать на пару с Даней летит сюда. Она звонила утром родакам. Хотят с отцом увидеться.

Чего?

— Не скоординировались…

Опускаю взгляд.

Вот блин! Ну мама! Могла бы и предупредить!

— Джугели…

Сквозь стыд и смущение, заставляю себя взглянуть на него.

— Будешь издеваться или шутить на эту тему, клянусь, я…

Протягивает руку. Накидывает капюшон мне на голову.

— Спасибо, Тата.

Когда я решила полететь с Марселем в Питер, я не учла одну вещь — популярность солиста группы «Город пепла».

С того момента, как мы оказываемся в аэропорту, меня не покидает стойкое ощущение того, что за нами постоянно наблюдают.

А желающие сфотографироваться? Молодёжь в этом плане без комплексов совершенно. Особенно девчонки.

И ладно бы только это. Неприятно поражает другое: люди ведь, не стесняясь, снимают Его на вездесущие телефоны. Причём везде. В зале ожидания, у гейта, в самолёте.

Кстати, про самолёт… Парня не устраивает вариант, при котором мы должны находиться в разных концах салона. Не знаю как, но ему удаётся договориться со старшим бортпроводником, и по итогу сидим мы рядом в бизнесе.

Всё также молча. Правда держась за руки, ведь в какой-то момент его ладонь уверенно касается моей…

— Как красиво…

Несколько часов спустя стою у окна нашего гостиничного номера. Вид отсюда открывается просто невероятный! Прямо на Исаакиевский собор.

— Я почти всегда здесь останавливаюсь. Удобно. Вышел — всё рядом. Гуляй по Невскому до утра, — тоже смотрит на улицу.

— Во сколько репетиция?

— Надо ехать, — Марсель вскидывает запястье с часами.

— Уже?

Мы только-только из Пулково приехали.

— Да. Ты ведь со мной? Раз уж навестить мать не вышло, — добавляет, ухмыльнувшись. За что, собственно, и получает локтем в грудь.

— Не знаю. Насколько это будет уместно?

— Более чем.

— Есть полчаса?

— Есть.

— Мне нужно в магазин одежды. Я всё ещё без вещей.

— Тогда идём. Знаю одно место. Тут недалеко.

*********

Итак, девять вечера.

После посещения магазина, покупки вещей и ссоры, возникшей на почве того, что Марсель самовольно оплатил покупку, едем в клуб.

Невероятно, но приезжаем мы в тот самый A2, попасть в который летом для нас с Филей оказалось проблемой, ввиду отсутствия доступных билетов.

Вот ведь надо же…

— Привет. Как долетели?

Илона, одетая с иголочки и встретившая нас почти у самого входа, несмотря на прозвучавшее «долетели», здоровается как будто бы исключительно с ним.

— Пойдёт.

— Ты плохо выглядишь, — констатирует концертный директор, встревоженно взглянув на своего артиста.

— Я вижу своё отражение в зеркале.

— Извини.

— Что по завтрашнему дню?

— Фестиваль начинается в двадцать часов ровно. Вы выступаете последними, — разъясняет на ходу, цокая шпильками. — То есть выход где-то в промежутке от двадцати одного сорока до двадцати двух ноль-ноль. Исполняете семь песен.

— Ясно.

— Горин должен прилететь днём. Его пригласили, как представителя лейбла. Какие-то награды то ли вручать, то ли получать.

— Плевать на эти награды.

— Аппаратура настроена. Ребята уже начали репетировать.

— Саундчек завтра во сколько?

— Думаю, часов в шесть.

— Окей.

— Я сделала то, о чём ты просил, — достаточно холодно произносит.

— Спасибо.

— В следующий раз предупреждай заранее, пожалуйста.

Вроде и разговаривают друг с другом относительно нормально, но вот в такие моменты прям остро чувствуется, что между ними пробежала чёрная кошка.

— Как отец?

— Ты была у него позавчера сама. Сегодня звонила матери. Зачем спрашиваешь?

— Что такого? Не могу спросить? — явно с обидой отзеркаливает она.

Не знаю, чем закончился бы этот напряжённый диалог, если бы мы не оказались в огромном пустом зале, где Ромасенко отрывается на барабанах.

— Я скоро вернусь, присядь вон там на випке, — говорит Марсель, наклонившись к моему уху.

— Как туда пройти? — озадаченно хмурю брови.

— Я провожу, — неожиданно для нас обоих предлагает Илона, проследив за моим взглядом.

И да. Она действительно делает это. Отводит меня наверх, неплохо ориентируясь в лабиринтах внутренних коридоров.

— Как себя чувствует Полина?