Предатель - Эль Кеннеди

– А детали будут? – ворчливо спрашивает Эр Джей, когда я замолкаю.

Блин. Он же так просто этого не оставит, да? Какой же у меня любопытный сводный брат.

– Летом перед одиннадцатым классом мы с Гейбом были в Хэмптонсе. Сначала ночевали у Лоусона, но его больной папаша нас вышвырнул, потому что мы слишком громко кутили. Так что мы переместились домой к девчонке по имени Молли и продолжили тусить там. В последний вечер там мы выяснили, что соседом Молли был какой-то звездный игрок из «Янкис», и она рассказала, что у него какой-то безумный шкаф с часами…

– Что такое шкаф с часами?

– Вот прям оно и есть. Чувак был одержим дорогими часами, и у него был целый шкаф с ними. Все такие красиво разложенные по полочкам в своих красивых коробочках. Я решил, что это очень смешно, и… Говорю же, все лето не просыхал.

– Господи. Ты вломился в дом игрока «Янкис»?

– О да. Если вкратце, то, когда все легли спать, я вбил в свою дурную башку, что будет весело вломиться к нему и стащить одни из его драгоценных часов. И каким-то образом у меня это вышло. У чувака не было никакой гребанной охраны, только одна камера. Даже сигнализацию не включил, прежде чем уходить. Пошел в клуб со своей моделью нижнего белья, то бишь девушкой, а я тем временем спокойно поднялся в их спальню и рассмотрел шкаф с часами. Выбрал самые классные и свалил оттуда.

– А Гейба с тобой не было?

– Что ты, нет. Гейб не тупой. Он пытался меня отговорить, но я все равно это сделал. Ушел, когда он уснул. На следующее утро началось представление. Янки обнаружил пропажу часов, вызвал копов. Мы увидели, как они толпятся у соседнего дома, так что я сбегал на пляж и выкинул часы в воду. Они опросили всех соседей, нас в том числе. Я попросил Гейба прикрыть меня, и он так и сделал, не задумываясь. Сказал, что я всю ночь был с ним, что я накидался, и он за мной присматривал, чтобы я не захлебнулся рвотой во сне или типа того. Они нам, конечно же, сначала не поверили, но тут подключился папа Гейба. Мистер Киприан раньше был генеральным прокурором штата, так что у него было достаточно влияния.

– Гейб и отцу соврал?

– Ага. Поклялся на Библии – а Киприаны типа суперкатолики, так что поверь, Марку Киприану этого хватило. Гейб меня прикрыл, а его отец подтвердил его показания. – Встряхиваю головой. – Янки хотел крови. Если бы мистер Киприан не прикрыл меня благодаря Гейбу, я бы попал за решетку, тут без вариантов. – Тут я опускаю голову, снова чувствуя горечь вины в горле. – В ночь выпускного мы с Кейси были едва знакомы, чел. Она была мне, считай, чужой. Тогда я был не на ее стороне. А на стороне своего лучшего друга, которому был капитально должен.

– Но она больше тебе не чужая, – тихо напоминает Эр Джей.

– Поверь, я в курсе.

Эр Джей и понятия не имеет, как больно мне носить это все в себе. Подозревать лучшего друга в худшем. Представлять, что он мог бросить девочку умирать. Эр Джей не знает, что это делает с твоим взглядом на людей, на самого себя. Я выбрал прикрыть Гейба, а не Кейси, потом попытался искупить вину, защитив ее. Но этого недостаточно.

Она не заслуживает ничего, кроме правды.

Все время нашей дружбы я был в одном неосторожном шаге от того, чтобы проговориться. Но потом я вспоминал Гейба. Он мой лучший друг, ее я люблю, а теперь она отдаляется все дальше, и я остаюсь ни с чем. Каждый день, который Кейси проводит без правды, ломает ее чуть сильнее. Вскоре она рассыпется на столько осколков, что больше уже никогда не вернется к себе. Не вернется ко мне.

Прошлой ночью она сказала, что хочет меня простить.

Мне просто нужно дать ей повод.

Наш разговор прерывают стуком в дверь, и мы оба испуганно смотрим на нее.

Эр Джей встает открыть и вскоре с облегчением оборачивается на меня. Значит, не за мной. А Тресскотт, я смотрю, особо не торопится. Нарочно заставляет мучиться.

– Йоу, – говорит кто-то, и в нашу комнату заходит пара двенадцатиклассников.

Старший из них, Ксавьер, приветственно кивает мне, а потом поворачивается к моему брату:

– Короче, у меня сейчас в гостях два кузена с Манхэттена. Хотел притащить их сегодня вечером на бои.

Эр Джей смотрит на него в упор.

– И что?

– Ну, так… – Ксавьер ерзает на месте и запихивает руки в карманы. – Можно?

– А мне-то, блин, какая на хрен разница?

Тихо давлюсь смешком со своего места на диване. Бедняга Ремингтон отказывается мириться с реальностью.

– Они учатся в школе Святого Михаила в верхнем Вест-Сайде, – продолжает Ксавьер так, словно Эр Джей ничего не говорил. – Можешь сам их проверить, если хочешь. Встретимся перед входом.

– Не хочу и вообще сегодня не приду.

Дружок Ксавьера, Трипп, выглядит озадаченным.

– Не придешь?

– Нет. Я занят.

Опять проглатываю смех. С тех пор как Эр Джей отбил власть над школой у Дюка, он появлялся на боях каждую неделю в качестве обязаловки, но, видимо, ему надоело играть по правилам. Удивлен, что ему на это потребовалось так много времени.

– Так значит, боев не будет? – настаивает Ксавьер. – Суббота же.

– Деритесь на здоровье. Или не деритесь. Мне плевать. Как до вас не доходит-то?

Парочка поворачивается ко мне за помощью. Я только пожимаю плечами.

– Я сегодня занят, – медленно говорит Эр Джей, выделяя каждый слог так, словно разговаривает с маленьким ребенком. – Завтра ночью – пожалуйста. Вчера – тоже подойдет. Но они сегодня, и сегодня я занят.

– Так значит, переносим на завтра? – спрашивает Ксавьер.

– Да деритесь вы, когда хотите! – кричит Эр Джей и разворачивается ко мне, моля взглядом о помощи. – Чел. Помоги.

Я слишком сильно смеюсь.

– Это не какая-то там проверка, – пытается он убедить парней. – Мне не интересно всем этим управлять. Так друзьям и передайте.

– Так значит… завтра вечером? – спрашивает Трипп.

– Выметайтесь, – взмаливается Эр Джей, буквально выталкивая их за дверь. Захлопнув ее за ними, он приваливается к ней спиной, словно боится, что они откроют ее пинком обратно, как варварское племя у ворот. – За что мне все это?

Утираю слезы от хохота.

– Ты сам виноват, пацан.

Дверную ручку дергают.

Эр Джей становится багровым от злости.

– Да вашу ж мать! Свалите уже!

– Бишоп, – окликает совершенно другой голос.

Внезапно мне становится совсем не смешно.

На